Оттенки полуночи

– Алекс, у тебя есть какие-либо догадки по поводу того, как эти люди погибли?

Она зажмурилась от нахлынувших воспоминаний, которые навалились на нее — вопли матери и маленького брата, мучительные крики отца, когда он схватил девятилетнюю Алекс в свои руки и сбежал с нею в ночь, прежде чем у монстров появился шанс убить их всех.

[5]Примерно от 40-го размера и выше (прим. пер.)

Алекс покачала головой, пытаясь отчаянно стереть то ужасное воспоминание … и пытаясь доказать самой себе, что здешние убийства не выглядели также.

– Поговори со мной, - уговаривал ее Зак. – Помоги мне понять, что произошло, если можешь, Алекс.

Она не смогла выговорить ни слова. Они остались пойманными в ловушку в ее горле, охваченном узлом ледяного страха, который взорвался в центре ее груди.

– Я не знаю, - ответила она. Ее голос звучал отрывисто и скованно в тишине пустой, замороженной кабины. – Я не могу сказать тебе, что случилось. Я не могу…

– Хорошо, Алекс. Я знаю, что ты расстроена. Просто лети обратно домой. Я уже позвонил Роджеру Бемису со взлетно-посадочной полосы. Он на самолете доставит меня туда в течение часа, и мы позаботимся о Томсах, хорошо?

– Хорошо, - пробормотала Алекс.

– Теперь все будет хорошо, обещаю.

– Хорошо, - вновь повторила она, чувствуя, как другая слеза скатывается вниз по ледяной щеке.

Ее отец повторял те же слова все эти годы— обещание, что все будет в порядке. Она не верила ему. После того, что она увидела здесь сегодня, у нее промелькнула мысль, что что-то злое вновь приближалось к ней, и Алекс задалась вопросом, будет ли вообще что-нибудь когда-нибудь в порядке.

Скитер Арнольд схватился за пронзенный болью сустав, когда пнул детское кресло из голубого вельвета, самое красивое, что было в квартире его матери в Хармони. Задержав дым глубоко в своих легких, он закрыл глаза и слушал вопли, доносящиеся из радио на кухонной полке. Деятельность Скитера, которую он избрал и которой занимался, была хорошим бизнесом, потому что не только штатские, но и местные мужики были слишком глупы, чтобы держать свои задницы подальше от неприятностей. И да, возможно ему нравилось слушать эту волну, потому что он извлекал извращенное удовольствия из страданий других людей. Приятно вспоминать, что иногда он не был самым огромным неудачником в целом штате Аляска, независимо от того, что его гребанная мамаша регулярно говорила ему об этом. Скитер медленно выдохнул тонкую струйку дыма, которая сбилась в сторону после изреченного им проклятия, которое он произнес, услышав скрип и стон старых половиц, и когда бесконечная заноза в его заднице вернулась, топая внизу из прихожей к его комнате.

– Стенли, ты слышал, как я звонила в дверь? Или ты намереваешься проспать там весь проклятый день?
– Она неуклюже постучала в дверь и попыталась повернуть ручку.
– Разве я не говорила тебе, чтобы ты утром, первым делом, сбегал за рисом и бобами? Чего, черт возьми, ты ждешь, весенней оттепели? Вытаскивай свою ленивую задницу и сделай хоть что-то полезное, для разнообразия.

Скитер не торопился отвечать. И при этом не сдвинулся с места и не поменял своей позы на стуле, хотя вздрогнул, когда его мать со всей силы забарабанила в дверь. Он поменял одну ленивую позу на другую, наслаждаясь гулом, зная, что возмущение возле его комнаты будет проигнорировано и отнимет у нее силы, после чего она займет свое законное место гарпии перед ТВ. Пытаясь заглушить ее крики, Скитер дотянулся до радио на расстоянии нескольких футов и увеличил звук. Один-единственный законный полицейский Хармони, штатский Зак Такер, казалось, наложил в штаны из-за чего-то крайне серьезного.

– Стенли Арнольд, не думай, что можешь просто взять и заглушить меня. Ты ужасный, не имеющий оправдания, сын!
– Его мать снова завелась, ее огромный рот заполнял тишину всего коридора. – Ты такой же, как твой отец! Который никогда не стоял заботы и никогда не будет!

Скитер поднялся из глубокого кресла и приблизился ближе к радио, когда Такер, сообщающий о гражданских служащим парням из Фэрбенкса, отбарабанил координаты очевидно огромной смертельной сцены — вероятное убийство, как он сказал— приблизительно в сорока милях в поселке. Такер ожидал воздушного перелета с одним из пилотов Хармони. Он сообщил, что другой пилот, Алекс Магуайр, была тем, кто обнаружил тела, когда занималась доставкой, и которая сейчас была на пути домой. Скитер чувствовал волнение, пока слушал. Он знал ту область очень хорошо. Черт, он был там только вчера с Чедом Бишопом и другими ребятами. Они остановились и пили у реки…прямо перед тем, как начали мучать Тедди Томса. Фактически, полицейские сейчас говорили о ребенке из того поселения.

– Неплохо, - прошептал Скитер, задаваясь вопросом, был ли он прав. Только, чтобы быть уверенным, он коротко записал координаты на ладони, затем разворошил груду неоплаченных счетов и другого мусора, пока не нашел запятнанную пивом карту области, которую он использовал для своего бизнеса в течение последних нескольких лет. Он разделил карту на три части, недоверие и больной восторг прокрались в его органы чувств.

– Святое дерьмо, - сказал он, поправляя поцарапанную, обгоревшую Формику[6], оставляя остальное на потом. Он был слишком взволнован, чтобы закончить. Слишком занят болезненным любопытством, чтобы удержаться от хождения взад-вперед по комнате.

Отправился ли это Поп Томс или его шурин на тот свет? Или это был Тедди, который, наконец, сломал тот поводок. Может быть, малыш потерял его после того, как Скитер и другие погнали его прочь в слезах вниз по реке?

Он знал, что это время очень скоро придет, понял Скитер. Он всегда хотел увидеть мертвого человека с близкого расстояния. Возможно, он убил бы двух зайцев, сделав после этого крюк и купив риса и бобов, которые хотела его мать. Да, и возможно, он пропустил бы ерунду с посыльным и отправился сделать что-

[6] сорт пластмассы с бакелитовой основой

нибудь новое, для разнообразия. Он захватил свой новый телефон – с функцией видеосъемки и классным чехлом с перекрещенными костями. Потом схватил

ключи от своего снегохода Ямаха с грязного столика. Он не потрудился предупредить мать, куда отправляется, просто надел свой зимний костюм и шагнул в бодрящий холод дня.

Глава 2

Бостон, Массачусетс

Тепло вырвалось из вентиляционных отверстий на панели Рэндж Ровера, как только Брок повысил температуру на несколько градусов.

– Сегодня вечером чертовски холодно.
– Крупный парень из Детройта сложил руки в трубочку у своего рта и подул. – Я ненавижу зиму, чувак. Чувствую себя, как в проклятой Сибири.

– Даже рядом не валялось, – ответил Кейд из-за колеса припаркованного внедорожника, его взгляд был сосредоточен на ветхом здании, за которым они следили уже несколько часов. Даже в глубокой ночной темноте, с новым снежным покровом, маскирующим все место белым цветом, внешний вид места был полным дерьмом. Не то, чтобы это имело значение. Независимо от того, чем торговали внутри – наркотики, секс, или и то, и другое – это приносило непрекращающийся поток людей и большой доход. Кейд наблюдал, как трое парней из братства, носившие цвета университета, в компании двух молодых девушек вылезли из разбитой Импалы и вошли внутрь.

– Если бы это была Сибирь, - добавил Кейд, как только на улице стало тихо, - наши яйца звенели бы, как колокольчики, и мы бы мочились кубиками льда. Бостон в ноябре просто пикник.

– Говорит вампир, родившийся на аляскинском леднике, - протянул Брок, качая головой, и провел своими темными руками над вентиляционными отверстиями, пытаясь избавиться от холода. – Думаешь, как долго мы проторчим здесь, прежде чем наш Парень покажет свою морду? Мне нужно начать двигаться до того, как моя задница примерзнет к этому месту.

Кейд больше хмыкнул, чем усмехнулся, он был так же нетерпелив, как и его партнер по патрулированию города. Не люди привели Брока и его самого по этому адресу в самый захолустный район Бостона, но одна шишка, якобы занимающаяся незаконной деятельностью. И если их информация оказалась правдивой – что вампир, управляющий этим местом, также располагал и другими запрещенными товарами, - то ночь обещала окончиться на очень неприятной, вероятно, кровавой ноте.

Кейд не мог дождаться.

– Он здесь, - сказал он, когда из-за угла вынырнула пара фар, и старый Мерседес с золотой отделкой и позолоченными покрышками начал рыскать в поисках свободного места.