Отзвуки эха

– Что ж, – проговорила Энн после долгого молчания, – видимо, в этом все дело.

– Ты согласна смириться, – я требовательно заглянул ей в глаза, – и жить с этим?

Энн беспомощно вздохнула:

– Ты же мой муж.

Я обнял ее и прижал к себе так сильно, что она застонала.

– Потише, – шепнула она, – Сэму не нравится, когда его так сдавливают.

– Не Сэму, а Сандре, – поправил я.

Я потерся щекой о ее мягкие пушистые волосы, вдохнул их тонкий аромат. Я не забыл, что обещал рассказывать ей все. Но я вовсе не собирался говорить ей о том, что происходило в уме и в душе Элизабет. Я знал, что должен сдержать обещание, но проявляя при этом осмотрительность. Вокруг так много лжи!

– Ну, – спросила Энн, сложив письмо и положив его в карман, – и что теперь?

– Элен Дрисколл, – ответил я. – С этим надо разобраться.

Энн была со мной согласна.

Глава 19

Дверь открыла миссис Сентас. Было начало восьмого.

– Что вам угодно? – Как всегда, она говорила исключительно высокомерно.

– Могу я поговорить с вами и с вашим мужем, миссис Сентас?

– О чем? – удивилась она.

– М-м-м... дело очень деликатное, позвольте, пожалуйста, мне войти.

Некоторое время она брезгливо рассматривала меня, словно решая, человек я или, быть может, насекомое. Потом с выражением величайшего неудовольствия поинтересовалась:

– Вы уверены, что это совершенно необходимо? Мы с мужем как раз собираемся уходить.

– Это касается вашей сестры, – сообщил я.

Даже если бы я со всего размаху воткнул в нее иголку, она бы не смогла вздрогнуть сильнее.

– Так могу я войти? – повторил я.

Миссис Сентас наконец сделала шаг в сторону, и я протиснулся мимо нее в гостиную. За моей спиной захлопнулась дверь.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала хозяйка дома.

Я сел на диван и с любопытством осмотрелся. Гостиная была точно такого же размера, как у нас. Но на этом сходство заканчивалось. У нас стояла недорогая американская мебель. А гостиная Сентасов была обставлена во французском стиле, причем очень элегантно: столы со столешницами из черного мрамора, стулья, кресла и диваны в изысканном античном стиле, зеркала в красивых рамах, тяжелые гардины и толстые пушистые ковры. Без всякого ясновидения я мог бы биться об заклад, что интерьер этой комнаты – дело рук миссис Сентас.

Она присела на краешек стула и вопросительно взглянула на меня. Из кухни вышел Гарри Сентас со стаканом в руке.

– В чем дело? – спросил он, глядя на меня как на назойливого коммивояжера.

– Мистер Уоллис хочет сообщить нам что-то об Элен, – пояснила его более сдержанная супруга.

– Да? – Сентас с трудом уместил свое тело на стуле. – Ну?

Я чувствовал себя крайне неуютно. Одно дело доказывать свою правоту Энн, и совсем другое – сидеть перед четой Сентасов, желая сообщить им мою, мягко говоря, не слишком очевидную информацию.

– Я хотел вас спросить, – наконец решился я, – когда вы последний раз получали известия от вашей сестры?

– А зачем тебе? – подозрительно прищурился Гарри.

– У меня есть на то причины, – продолжал настаивать я. – Так когда?

– Какое твое дело? – начал Гарри, но миссис Сентас его остановила.

– Гарри, – только и произнесла она, но этого оказалось достаточно, чтобы он мгновенно онемел. Я внимательно посмотрел на миссис Сентас. Она выглядела немного обескураженной. – Почему вы спрашиваете? – напряженно поинтересовалась она.

– Что ты сделал? Наверное, нашел ее письмо, которое она отправила нам, вскрыл и прочитал? – заорал Гарри Сентас.

– Нет, – спокойно ответил я, внимательно глядя на сидящих передо мной мужчину и женщину.

– Мистер Уоллис, кажется, я задала вам вопрос, – холодно произнесла миссис Сентас.

За ее ледяной отчужденностью явственно угадывался страх.

– А я задал вам вопрос, миссис Сентас, потому что хочу кое-что сообщить вам о вашей сестре, но прежде хочу узнать...

– Что вы хотите сообщить? – перебила она. – Я требую, чтобы вы мне все сказали.

– Боюсь, что ваша сестра мертва.

Миссис Сентас вздрогнула, но не произнесла ни слова.

– Что ты, черт побери, несешь? – Гарри Сентас стукнул своим стаканом по столу с такой силой, что по меньшей мере половина содержимого выплеснулась на пушистый ковер.

– Гарри, – дрожащим голосом проговорила миссис Сентас, и тот снова послушно заткнулся.

Я пожалел, что высказал им все прямо, в лоб, без подготовки, но миссис Сентас сама вынудила меня. Она же и нарушила затянувшееся молчание:

– Откуда вы знаете?

– Потому что я видел ее в нашем доме.

– Что? – потрясенно воскликнула миссис Сентас.

И тут снова вмешался ее драгоценный супруг.

– Ты за кого нас принимаешь, парень? – завопил он. – Приперся в дом и несешь черт знает что. Будь я проклят, если хоть на секунду поверю в твои небылицы.

– Это вовсе не... – начал я, но, оказывается, Гарри еще не завершил свою пламенную речь.

– Не знаю, в какую игру ты играешь, – рычал он, тыча в меня толстым пальцем, – но лучше поберегись, предупреждаю.

– Гарри...

Он снова замолчал. Просто удивительно, как легко ей удавалось укрощать этого громилу.

– Послушай, Милдред, – уже потише обратился он к жене, – неужели ты не понимаешь, что...

И Сентас снова замолчал. На сей раз жена призвала его к порядку легким движением головы.

– Так вы получали от нее какие-нибудь известия? – снова спросил я.

– С тех пор, как она уехала в Нью-Йорк, – нет. – Голос миссис Сентас звучал глухо.

– Как давно это было?

– Почти год назад.

– Так, парень, мы не желаем тебя больше слушать. – Гарри Сентас вскочил и навис надо мной своей огромной тушей. – Убирайся вон отсюда, и немедленно.

– Гарри, замолчи.

– Послушай, – обратился он к жене, – неужели ты собираешься и дальше слушать этого психа? Я же сказал, убирайся к черту! – Последнее относилось уже ко мне.

Я встал.

– Мистер Уоллис, что вы имели в виду, говоря, что видели мою сестру? – В голосе миссис Сентас теперь появились истерические нотки.

– Я имел в виду только то, что сказал. Я ее видел. Если вы хотите убедиться в этом, приходите к нам через час.