Овертайм

– Он просто хочет скорее заткнуть собой твой рот.

– Не могу противиться силе его убеждения, – облизывая губы, произношу я.

Губы Риды растягиваются в широкой улыбке.

Как же я люблю его улыбку. Его губы. Его.

Я издаю стон отчаяния, понимая, что мы не можем заниматься сексом на борту самолета моего отца. Наверное, это не совсем правильно, учитывая, что он в кои-то веки сделал огромный вклад в миссию по спасению сына.

– Иди ко мне. – Рид открывает мне объятия, и я перемещаюсь со своего кресла на его колени.

Он крепко прижимает меня к своей груди, и я закрываю глаза, наслаждаясь чувством спокойствия. Рид кладет на мою голову свой подбородок и нежно поглаживает ладонью мои волосы.

– Расскажешь, почему мы летим в Канаду?

– Что именно отец рассказал тебе про Лизу?

– Отвечаешь вопросом на вопрос?

– У меня был хороший учитель.

* * *

Рид

Через несколько часов Bombardier Challenger 650 приземляется в международном аэропорту Лондона. Мы благодарим экипаж самолета и покидаем борт.

Канада встречает нас пасмурным серым небом и моросящим дождем. Ветки деревьев, окружающих аэропорт, качает сильный ветер.

Снимаю свой пиджак и набрасываю его на плечи Эбби. Она протягивает мне свою хрупкую руку, и мы идем к аэровокзальному комплексу, чтобы забрать арендованный автомобиль.

Когда я сажусь за руль «Мерседеса» и включаю печку, Эбби тянется к расположенному на панели навигатору и вбивает туда адрес: 370 Брик Роад.

– Куда именно мы едем?

– Примени свои телепатические способности и узнаешь.

– Я променял их на туалетную воду с феромонами, чтобы мы наконец переспали.

– То есть ты взял и променял дар божий на мой цветок?

Я запрокидываю голову и громко смеюсь. Эбби улыбается потрясающей улыбкой и сводит меня с ума. Накрываю ее ладонь своей, сцепляя руки в замок, и подношу к губам, нежно целуя.

– Спасибо, – неожиданно серьезным тоном произносит Эбби, пристально глядя на меня.

– За то, что сорвал твой цветок?

– За то, что полетел со мной, – закатывает глаза моя девушка.

– А разве я мог поступить иначе?

– А как же команда?

– Завтра они вылетают на выездную игру в Детройт, так что у нас в запасе сутки, чтобы отыскать Эштона и добраться туда. Но я так понимаю, что мы найдем его быстрее. Почему ты не говоришь мне, где он?

– Потому что тебе нужно увидеть это самому. – Эбби закрывает глаза и откидывается на подголовник, шумно выдохнув.

Следующие пятнадцать минут, что мы едем до пункта назначения, никто из нас не произносит ни слова. Большим пальцем медленно поглаживаю ладонь Эбби, осматриваясь вокруг. Я родился в Канаде и прожил здесь семнадцать лет, пока не уехал в Лос-Анджелес. Но я ни разу не был здесь, хотя Лондон – десятый по величине город Канады. Мы едем по оживленной дороге мимо стеклянных высоток, верхушки которых тянутся к серому небу. В их фасадах отражаются яркие огни расположенных вдоль дороги магазинов и баров, из которых, раскрыв разноцветные зонты, спешно выходят люди. На часах только шесть часов вечера, но из-за мрачного неба кажется, что уже ночь. Прямо перед нами, вдалеке, яркой вспышкой сверкает молния. Мы выезжаем из оживленной части города и оказываемся на узкой дороге, тянущейся между похожими друг на друга частными домами. Проехав прямо несколько метров, я вижу знак «тупик» в конце улицы и еще раз смотрю на навигатор. Приехали.

Паркую автомобиль у больших кованых ворот и только потом замечаю надпись над ними.

Кладбище Брик Хисторик.

Резко поворачиваюсь к Эбби в поисках ответов. Она тяжело дышит, по-прежнему закрыв глаза.

– Малышка. – Нежно касаюсь ее щеки и провожу ладонью по волосам. – Я буду рядом.

Она прижимается лицом к моей ладони. Мое сердце разрывается на части, когда Эбби открывает глаза, и я вижу ее слезы.

– Иди ко мне, – шепчу я и прижимаю ее к своей груди.

Нежно поглаживаю ее волосы, оставляя на макушке поцелуи. Спустя несколько минут она отстраняется, вытирает слезы и открывает дверь. Выхожу из автомобиля и, обогнув его, подаю ей руку. Вытаскиваю зонт, предусмотрительно предоставленный автомобильным прокатом, и раскрываю его над нами, крепко держа за руку Эбби.

Мы проходим через ворота и по серой каменной дорожке попадаем на кладбище. Идеальную тишину нарушает шум капель дождя, стучащих по нашему зонту, и стук каблуков Эбби. Она крепко сжимает своей трясущейся рукой мою и ведет нас к Эштону.

Когда мы сворачиваем на тропинку, ведущую к возвышенности, я отдаю Эбби зонт и беру ее на руки, чтобы ей не пришлось проваливаться каблуками в траву. Она крепко обхватывает мою шею рукой и не сводит с меня пристального взгляда, от которого по моему телу прокатывается приятная дрожь. Мне нравится чувствовать, что она испытывает ко мне то же, что и я к ней. Безусловную любовь, от которой покалывает каждую клеточку тела.

Делаю еще несколько шагов, и мои глаза различают в тусклом свете фонаря мужской силуэт. Подхожу ближе и резко замираю, опустив Эбби на ноги.

Мда, видок у Эштона просто ужасный. Он сидит, прислонившись к могильному камню, и держит в руке пустую литровую бутылку «Далмора»^[46].

Эбби быстрым шагом подходит к нему и опускается на корточки. Ее длинное белое платье касается грязной земли, но ей наплевать. Она обхватывает ладонями лицо Эштона, слегка похлопывая его по щекам.

– Хэй, здоровяк, посмотри на меня.

– У меня галлюцинации. – Эштон поднимает голову и смотрит на нее.

– Ага, давай поднимайся, поедем домой. – Эбби закатывает глаза и шумно выдыхает.

– Как ты здесь оказалась?

– Меня привез Рид.

Эштон поворачивает голову и пристально смотрит на меня, а затем снова на сестру.

– Какого хрена? Когда вы успели пожениться?

Я, на хрен, в шоке.

Как вообще возможно выдавать такие внятные предложения, когда ты выпил целую бутылку виски?!

Вскидываю бровь, пытаясь понять, о чем он говорит. А потом до меня доходит: на мне черный смокинг, а на Эбби белое платье. Усмехаюсь и подхожу к ним, протягивая Эбби зонтик.

– Я бы не женился на ней, не попросив твоего благословения, идиот. Давай вставай.

Эштон поднимается и едва не падает в сторону, но я вовремя успеваю подхватить его.

– Малышка, я не запомнил, где машина, – обращаюсь я к Эбби. – Так что иди вперед.

Моя девушка бросает на меня быстрый взгляд, в котором я успеваю различить благодарность, и ведет нас к выходу.

– Черт бы тебя побрал, Эштон. В следующий раз нажрись, пожалуйста, дома, чтобы мне не пришлось никуда тебя тащить.