Пацифист
Шрифт:
Впрочем, не ему пришлось выступить гвоздём программы. А жаль!
Я повернулся к офицеру на противоположном краю стола:
– А вы, господин майор,.. простите, не знаю вашего имени-отчества...
– Виктор Петрович, - откликнулся тот.
– Виктор Петрович, - эхом повторил я, - вы б вытащили из штанов ту хреновину, а то не дай бог отстрелите себе что-нибудь важное.
Пару секунд, пока все взоры были устремлены на него, несчастный майор хлопал глазами, а потом принялся расстёгивать брючный ремень. А уж, когда он, нашарив искомое, потащил его наружу...
– Ви-и-ить,.. ты б ещё туда... плазмомёт засунул!
– ржал он, как полковая лошадь, и не мог остановиться.
И чего так веселиться? Ну-у, бывает... Сунул человек сгоряча бластер за пояс. Надо было ремень потуже затянуть, да брюхо мешает. Вот пистолет и провалился, куда не следует.
"Серьёзная штуковина", - прикинул я, когда круглолицый с грохотом шмякнул на стол свою "гаубицу". Правда, модель старая, зато полноценная армейская. Не "игрушка" какая-нибудь.
– Ладно, - через некоторое время произнёс начальник корпуса, смахивая с глаз слёзы, - посмеялись и будет. Надо решать, что делать с этим молодым человеком.
– Подождите, Николай Николаевич, а по остальным предметам мы его что, аттестовывать не будем?
– удивился "Пушкин".
Полковник потёр лоб.
– Мы же должны будем выставить оценки, - меж тем продолжал подполковник, - Не от фонаря же? Иначе что скажет Елена Петровна? Да и Эльвира Михайловна вряд ли обрадуется.
При этих словах лицо Дёмина перекосило, как будто он только что разжевал и проглотил лимон... кислый-прекислый.
– Да-а-а, от этих старых грымз ничего хорошего не жди, - прокомментировал горбоносый.
– Георгий Константинович, я бы вас попросил не отзываться так о женщинах, - одёрнув младшего по званию, в очередной раз поморщился полковник, хотя было впечатление, что в уме у него вертелось то же, что у майора на языке, - Ладно, Александр Сергеевич, Кто будет задавать вопросы?
– Могу я, - и "Филин" взялся за дело.
Ох, и погонял он меня, как его крылатый "тёзка" по степи какого-нибудь мексиканского тушкана.
Начали мы с географии... сперва Агрия, потом Гилея, чтобы в конце концов добраться до Земли... даже про Луну, гад, спросил... По-моему, ему просто стало интересно, насколько далеко простираются мои знания...
– Я особых подробностей ландшафта не знаю, только общие данные... жизненно необходимые, - попытался я хоть как-то приглушить безудержный энтузиазм "Пушкина".
– Это какие же?
И я, на свою голову, принялся перечислять: температура на поверхности, состав атмосферы (если она есть), наличие воды...
– Так ты что, знаешь характеристики всех планет?
– Не всех, только систем Альфы Центавра и Солнца.
Тут "Пушкин" обрадовался и ну меня гонять, Дёмин его едва остановил. Зато потом они оба набросились на меня по истории, задавая попутно вопросы о политическом устройстве Империи, Содружества и других стран, их экономике, законах... Не многовато ли для простого кадета?
Всё это продолжалось, пока мы не добрались до понятия "тезоименитство" - день почитания святого мученика, в честь которого названо высокопоставленное лицо, принадлежащее к правящему дому. Проще говоря - именины императора или кого-то из его августейших родственников.
Тут уж я не выдержал:
– Я что-то не понял, этот вопрос по какому предмету? Закону божьему? Так он, вроде, - необязательный.
– Алексей, ты знаешь, что Русская православная церковь - это один из столпов, на котором зиждется величественное здание Российской империи?
Ну зиждется... Ну и фиг с ним! Мне-то что?
– А как ты вообще относишься к религии и Церкви?
– спросил "Пушкин".
Да никак не отношусь! Они сами по себе, я сам по себе. Ну не приучен я уповать на волю божью!
Вот только по строгому взгляду подполковника я понял, что такой ответ ему не очень понравится. Можно сказать совсем не понравится!
Поэтому я постарался не брякнуть первое, что пришло в голову, а ответить более взвешенно... Ну-у, насколько умею... Всё-таки всякие там богословские споры - это явно не моё:
– Я не собираюсь разрушать основы общества и уважаю сложившиеся традиции, но какое отношение религия имеет к военному делу?
– Тут, скорее, вопрос веры, мировоззрения, - пояснил Дёмин, - Религия может быть разной, но трудно доверять тому, кто ни во что не верит.
М-да-а-а... Похоже, для меня это слишком мудрёно. Я-то привык верить в себя, а уповать на помощь некой сущности, которую в глаза не то, что ты, никто толком видел... Как-то легкомысленно, что ли?
– Что вы к пареньку привязались, - неожиданно пришёл мне на помощь "испанец", - Военный должен прежде всего быть профессионалом в своём деле. Особенно это касается пилота звездолёта. А вот если он... этот летун... не дай бог... растеряется в критической ситуации... тем более в бою... тогда и ему, и всем остальным останется только молиться! Только вряд ли им это поможет!
– Революционер ты, Жора, - с укоризной заметил Александр Сергеевич.
М-да-а... Значит, никакой он не поэт-вольнодумец, а наоборот - консерватор и ретроград... Не "Пушкин", а... О-о! "Победоносцев над Россией простёр совиные крыла", - это ему больше подойдёт.
– С чего это вдруг?
– шутливо возмутился майор, - Я, между прочим, как Остап Сулейман ибн Бендер, чту уголовный кодекс, а вместе с ним и всё остальное: и устои, и скрепы.
– Тогда с чего ты решил вступиться за парня?
– продолжал допытываться "полкан", - Неужели он того стоит? Прирождённый пилот?
– Это, Николай Николаевич, покажет лишь время. А я могу сказать одно: малый не юлил и не ловчил. Был честен и прям, нравится это кому-нибудь или нет.
– А корабль ты бы ему доверил?
– Сейчас?! Мальчишке, у которого ноль часов налёта?! Нет! Что я сумасшедший что ли?! Ты на тренажёрах занимался?
– это он уже мне.
– Капсулах-имитаторах?
– Да, на них самых.
– Не-ет, откуда, я ж их в глаза не видел!
– пожал я плечами.
– Ха! Ещё увидишь!