Падение небес
Шрифт:
Тут Третий Гринч-Нас наклонился и подобрал булыжник, достаточно тяжелый, чтобы раздробить им череп. Глупо идти в бой с голыми руками, а в том, что они идут в бой, он не сомневался.
Миновали раздавленного обломком колонны жреца, ощутили запах свежей крови. – Один сдох, – сказал Чарт-Рос, – а надо, чтобы все…
– Прочь! Уйдите прочь! – прервал его дикий крик, и на обломок стены перед ними взобрался человек.
Глаза его сверкали безумием, пропала в катастрофе священная шапка, а туника с Крылатой Рыбой была испачкана. Но в одной руке служитель Тринадцатого держал жезл, а в другой –
Именно такой, какими убивали роданов на алтарях Господина.
– Уйдите или падите ниц! – орал человек, говоривший на языке гоблинов без малейшего акцента. – Еще шаг, и я поражу вас силой Того, кто Стал Явным! Слава Ему, слава Ему, слава!
Он, похоже, оказался единственным выжившим. Прочие обладатели шапок с раздвоенным верхом и жезлов-молоточков остались под руинами. Этот же просто сошел с ума.
– Брось свои игрушки… – начал было Чарт-Рос.
– Молчи! – взвизгнул жрец, поднимая жезл. – Или я низведу молнию! Призову огонь, заставлю землю разверзнуться!
Обитатели Стритона невольно шагнули назад – все знали, что последователи Господина повелевают немалыми силами и годятся не только для того, чтобы вырезать сердца у беспомощных жертв.
И лишь Третий Гринч-Нас неожиданно для себя остался на месте. В душе хозяина «Морской крысы», тихого и спокойного гоблина, проснулась бесноватая ярость, что хотя бы раз в жизни овладевает любым роданом.
– Не слушайте его! – воскликнул он и, замахнувшись так, что в спине хрустнуло, швырнул свой булыжник.
И, к собственному большому удивлению, попал.
Камень ударил человека в грудь, заставил его поперхнуться собственным криком. Служитель Тринадцатого отступил на шаг, лицо его исказилось от ярости, жезл поднялся к небесам.
И ничего не произошло.
– Что?.. – Лицо жреца вновь перекосило, на этот раз – от удивления, он уставился на жезл так, будто увидел его впервые.
– Бей гада! – заорал Чарт-Рос, и гоблины с ревом кинулись вперед.
Третий Гринч-Нас, которого трясло от страха и возбуждения, остался на месте. Он только смотрел, как толпа в одно мгновение смяла вскинувшего нож человека, разорвала в клочья.
Бывшие стражники, старые матросы и хозяева постоялых дворов, все те, кто по возрасту или немощи не попал в войско Господина, ликующе орали, вскидывая красные от крови руки. Когда порыв радости схлынул, они тщательно обыскали развалины, и всех, кого нашли, вытащили. Немногочисленных выживших добили, и трупы сложили большой кучей.
Не успело солнце уползти за громаду Искрия, как из города притащили дров, и запылал громадный костер. Поплыла вонь горелого мяса, обугливались тела тех, кто последние месяцы правил Калносом.
– Сегодня наш остров очищается от скверны! – прокричал Чарт-Рос, и его поддержали одобрительными возгласами.
Жители Стритона, собравшиеся вокруг костра, разведенного на руинах храма, чувствовали одно и то же: с серым дымом в чистые небеса уходит сила того, кто называл себя Господином.
И Третий Гринч-Нас ощущал то же самое.
Олен ждал чего угодно – страха, растерянности, паники, но не того, что армия Тринадцатого дружно
сойдет с ума и ринется в самоубийственную атаку. Когда тысячи воинов разом испустили крик, похожий на стон раненого зверя, Рендалл вздрогнул, а кот около его ног нервно дернул хвостом.– Месть! Месть!! Месть!!! – понеслось над полем боя, Олен увидел выпученные глаза, перекошенные рты, и понял, что сражавшиеся под флагами Господина бойцы рванули вперед.
Он не успел удивиться или испугаться, как обнаружил, что не один, что рядом оказались Харальд и Саттия. Услышал голос ари Рогхарна, возглавлявшего центр войска, и понял, что тому удалось остановить и вернуть в бой бежавших ополченцев. Устало подумал, что смешно после схватки с богом рубиться с обычными роданами, и взмахнул мечом.
Первого врага, гоблина, поразил ударом в горло, второму вцепился в лицо Рыжий, третий, гном, пал от клинка Харальда. Но остальные не заметили гибели соратников, они накатились, подобно океанской волне, и земля щедро оросилась кровью, хлынувшей из ран…
В первый миг безумцы яростным натиском сумели потеснить безарионское войско. Даже белые гномы, чей отряд уменьшился во много раз, приостановились. Но затем стало сказываться то, что воины Господина бились исступленно, но каждый за себя, не помня о соратниках, а противостояли им не отдельные бойцы, а сотни и тысячи, чьи командиры знали свое дело.
Ари Валн на левом фланге первым выправил положение, пустил в ход магию Ан-чи…
Олен же просто махал мечом, тяжелевшим с каждым ударом. Отводил клинки в руках врагов, старался не делать лишних движений, беречь силы, таявшие со скоростью упавшей в костер ледышки. Рядом взрывался фейерверками ударов Харальд, похоже, не знавший усталости. Рубилась Саттия, сражался оцилан, за спиной ощущалось присутствие Бенеша.
Молодой маг не пускал в ход колдовскую силу, не творил заклинаний, но непонятным образом давал почувствовать, что он тут. Сзади будто тянуло легким приятным теплом…
Когда из леса вышел небольшой отряд воинов, Рендалл в первый момент решил, что к врагу подошла подмога. И только затем понял, что там одни лишь эльфы и что они собираются пустить в ход луки.
Стрелы, что способны пробить почти любой доспех, ударили в спины безумцам, и начали падать убитые. Кто-то, лишившийся рассудка не до конца, попробовал обернуться, глянуть, в чем там дело. Донесся крик сотника или тысячника, пытавшегося остановить своих, но быстро оборвался.
– Альтаро?! – радостно воскликнула Саттия. – Помощь из Великого леса?
– Там и сотни нет… – ответил Олен, вбив меч в сердце златокудрого эльфа. – Без них бы справились…
Девушка метнула на него взгляд, одновременно сердитый и понимающий.
Они орудовали клинками, убивая бестолково махавших оружием безумцев. Трупы падали, но живые и не думали отступать, они бросались вперед с той же яростью, и легкие раны их не останавливали. Пот тек у Олена по лицу, капал с бровей, ушибленное во время падения плечо болело все сильнее.
Рендалл даже подумал, что Тринадцатый в последние мгновения перед гибелью пустил в ход какое-то изощренное чародейство, сведя с ума собственную рать, чтобы тем самым хоть как-то отомстить победителям.