Память сердца

Нордвиг нашу встречу затягивать не стал. Попенял на обилие дел, выразил сожаление, что не может уделить мне больше внимания, вынужденный вернуться к работе. Меня и уговаривать не надо, вылетела из кабинета, как птица, выпущенная на волю — стремительно и не оглядываясь.

И так же, не задерживаясь, упорхнула из приемной, уклонившись от предложений слишком внимательного помощника. Мир вокруг словно затих, позволяя мне пребывать в раздумье. Даже в коридорах Магистериума сделалась удивительно тихо, будто все попрятались.

Ведовская сила плескалась внутри бескрайним, спокойным морем, словно все так и надо, и идет по воле Всеблагой. И никаких догадок, откровений, озарений. Тишина.

Не понимала этих знаков. Не понимала игры Нордвига, что он затеял, мы вышли из возраста подобных романтичных порывов. И от того происходящее казалось странным и загадочным, заставляя невольно опасаться, пробуждая внутри какой-то иррациональный страх.

Хотя мы, веды, привыкли доверять воле Покровительницы, уповая на знаки, готовые следовать отведенными ей путями. Искренне верим в ее заботу и поддержку, привычно ощущая в видениях, знаках, предчувствиях.

От того я не понимала, что происходит. Слишком много в моей жизни стало в последнее время Нордвига. Слишком непонятно его поведение. Слишком сложно теперь его ненавидеть, воспринимая как прежде. И это заставляло опасаться.

За дверями Магистериума яркий свет заставил невольно щуриться, прикрывая глаза. Слепил после полутемных коридоров, пустых и прохладных от толстых каменных стен. На площади продолжалась обычная городская жизнь, сновали горожане, захваченные разными делами.

В центре площади разместился массивный и помпезный фонтан, изливавшийся с нескольких ярусов блещущими в солнечном свете струями прохладной воды. Устроители отчего-то предпочли поставить именно его, а не памятник досточтимому генералу Аристарху.

К нему и направилась, так захотелось прикоснуться к проточной воде. Пусть не полно живому ручью, а воде текущей в фонтане, но все же более знакомому на фоне каменных просторов города, таких непривычных и подавляющих.

«Что же ты хочешь от меня Всеблагая, к чему ведешь?» — невольно набежали мысли, и я шагала к центральному храму. Не так часто забредаю в город, чтобы не побывать в обители Покровительницы.

На встречу попадались улыбающиеся горожане. Чистые, ухоженные улицы словно сияли в ярком солнечном свете, скрашивающем безжизненную серость камня. А знаки не спешили меня посещать, озаряя подсказками.

В центральном храме царила благоговейная тишина. Камень, выбранный для его отделки, более светлый, словно светящийся в льющихся с потолка ярких солнечных лучах. А статуя Всеблагой в самом центре, в самом ярком пятне света, в который раз восхищает своим совершенством и реалистичностью.

Живое и такое сопереживающее лицо. Будто сияющее, лучащееся внутренним добром и поддержкой. И протянутая в щедром жесте рука, словно богиня просит уповать на нее и желает помочь.

Наша Покровительница и защитница, свет и тепло излучающая, успокаивающая одним присутствием. Поклониться ей, поблагодарить за участие, и попросить поддержки в дальнейшем так естественно.

Тихий хлопок перехода, и на шее завозился возмущенный Яшка. Недовольный, что я куда-то задевалась, оставив его одного. Переходы он освоил давно, отлично меня разыскивая, перемещаясь к месту нахождения.

Как обычно, говорливый, фамильря настойчиво пищал в возмущении. В тишине полупустого храма, а посетителей почти не было, его негромкий писк отчетливо разносился, привлекая внимание.

Успокаивающе погладила малыша летучего мыша, размышляя, что же дальше. Возвращаться в свое Залесье не хотелось. Пусто там без Нариши, и так хочется отвлечься и обсудить что-нибудь не связанное с надоевшим магом.

***

У Маи в Триединстве как обычно было многолюдно. Молодые веды занимались с наставницами в павильоне. Группа детей на территории, выделенной для посетителей, собралась на пикник под присмотром духов. И охота ей со всем этим возиться?

Большого толку от этой, как она ее обозначила, просветительской деятельности мы не видели, но и не мешали. Следя только, чтобы не противоречило остальным планам и обеспечивало сохранность наших ведовских секретов.

Хочется Мае возиться, пусть занимается. Да и под присмотром въедливого Черныша особо не забалуешь. Уж он проследит, чтобы все было в меру.

Здесь все время что-то менялось, строилось, делалось, постоянное движение и перемены. Парочка обживалась на территории, обустраивая пространство под себя и свои интересы. Перегибов не случалось, и Триединство не пострадало.

А ведь изначально здесь был только лес, и обживаться им пришлось самостоятельно. Строить дом, чтобы не ночевать под открытым небом. Туго пришлось, да еще проблемы с властями.

Мы, конечно, помогали, без поддержки не оставили, но и они держались бодро. На проблемы не роптали, а сосредоточенно занимались их решением. И неизменно поддерживали друг друга, с удивительным теплом и сердечностью, что вызывает уважение.

Наша небольшая компания собралась на просторной открытой веранде, примыкающей к дому Маи и Марсиваля. Ее закончили только в этом году к лету, как раз подходит для проведения вечеров в теплое время года.

Нариша с аппетитом угощалась румяной плюшкой, запивая чаем с молоком из большой, цветастой кружки. Часть посуды Мая умудрилась притащить с собой из другого мира, как она говорила: «На долгую и хорошую память».

Плюшки Мая повадилась печь сама, осваивая бабушкин рецепт. Выпечка отличается от принятой у нас, плюшки выходят особенные, иномирные. Вкусные конечно, пусть и необычные.

Рядом с дочерью за столом пристроился юный маг Отис, незнамо как умудрившийся напроситься с визитом. Не иначе, как Марсиваля уломал проведать Ришу из их общей маговской солидарности.

Черныш сидел рядом со мной на стуле, и внимательно, с недобрым прищуром, через стол следил за общением юного мага с дочерью. Заметно, что фамильяр не одобряет их отношений. Меня и саму напрягало их шушуканье и хихиканье.

Яшка расположился на столе недалеко от меня, поближе к Чернышу. Ему выделили блюдце со сливками и кусочек плюшки. И теперь малыш, попискивая, наслаждался угощением. Следил за происходящим блестящими глазами-бусинками и забавно поводил большими ушками, словно прислушиваясь.

Какие они все же занятные, фамильяры, каждый по-своему. Отдельная личность с собственными настроениями, желаниями, талантами. Они даже внешне отличаются.

Яшка очаровательный летучий мышь, а Черныш — кот котом. Обычный, черный, с белыми носочками и манишкой, только очень крупный. И противный, год от года только въедливее и серьезнее становиться, наверное сказывается негативный опыт. Шляется где попало, разнюхивает, да разведывает, больше по воле собственной, чем по заданию.

Как говорят в народе — «больше знаний, больше печали». Меньше надо нос совать в секреты власть имущих, приятнее будет жизнь и лучше настроение. За годы общения я привыкла к Чернышу, а вот Мае с Марсивалем должно быть несладко приходится с серьезным таким соседом.