Памятник

Внезапно из интеркома раздался голос Протца.

– Капитан, вы у себя?

– Я отдыхаю, - сказал Диллингер.

– Мы нашли местного жителя.

– Экипаж "Рирги" мог бы управиться с одним аборигеном, не беспокоя моего командира.

– Видно, я не совсем точно выразился - не мы нашли аборигена, а он нас. Он хочет побеседовать с капитаном корабля.

Реакция у Диллингера была явно замедлена. Прошло полных десять секунд, пока он вдруг рывком сел, опрокинув стакан с виски.

– Он говорит на галактическом языке, - добавил Протц.
– Сейчас его ведут сюда. Что с ним делать дальше?

– Поставьте палатку. Я встречу его, как положено по ритуалу.

Чуть погодя во всем великолепии своей украшенной орденскими лентами парадной униформы Диллингер быстро спустился по трапу. Палатка уже стояла, и вокруг нее выстроился почетный караул. Диллингеру показалось, что все присутствующие прилагают усилия, чтобы сохранить на лицах приличествующее такому случаю торжественное выражение. Через минуту он понял, в чем причина: на аборигене была лишь набедренная повязка из какой-то странной ткани. Его рыжие волосы пламенели в лучах солнца.

Одетый в полную парадную униформу Диллингер понял комизм ситуации и улыбнулся. Абориген с серьезным лицом уверенно шагнул ему навстречу и протянул руку.

– Здравствуйте. Мое имя Форнри.

– Капитан Диллингер, - почти машинально представился Диллингер.

Он отступил в сторону, церемонно пропуская аборигена вперед. Сам он вошел в палатку вторым, а за ним, вытянувшись цепочкой, проследовали несколько офицеров.

Абориген, даже не присев, сразу обратился к Диллингеру.

– Мой печальный долг сообщить вам, что вы и экипаж вашего корабля арестованы.

Диллингер тяжело опустился на стул и посмотрел на Протца. Тот ухмыльнулся и подмигнул ему. Стоявший за его спиной офицер не сдержал смешка. Абориген сделал свое заявление твердым громким голосом, и его слова были услышаны теми, кто остался снаружи. Сквозь стенки в палатку проник сбивчивый шепот и приглушенный смех.

Рыжий абориген, вооруженный одним лишь тупым копьем, спокойно подходит к ним и берет под арест "Риргу". Станешь потом рассказывать, так ведь никто не поверит.

Диллингер оставил без внимания подмигивание Протца.

– В чем мы обвиняемся?

Абориген монотонной скороговоркой перечислил пункты обвинения:

– Посадка в запретной зоне; намеренное уклонение от таможенного осмотра и карантина; попытка избежать посадки в специальном иммиграционном пункте под контролем властей; возможный провоз контрабанды и ношение оружия без особого на то разрешения. Прошу следовать за мной - я проведу вас к месту заключения.

Протц сразу посерьезнел.

– Он не мог так обучиться языку у членов экипажей кораблей-разведчиков, - прошептал он.
– Сведения об исчезновении первого из них поступили всего месяц назад.

Диллингер стремительно повернулся к окружавшим его офицерам.

– Отставить улыбки. Тут не до шуток.

Улыбки в миг исчезли.

– Разве вы, дураки, не видите, что этот человек представляет в своем лице гражданскую власть? При отсутствии специальной договоренности военный персонал подчиняется законам каждой планеты, где есть централизованное правительство. Если же на планете несколько автономных правительств... Он повернулся к аборигену.

– Эта планета управляется из одного центра?

– Да, - ответил он.

– Экипажи кораблей-разведчиков находятся под стражей?

– Да.

– Прикажите всем вернуться на "Риргу", - сказал Диллингер Прощу. И, обернувшись к аборигену, добавил: - Вы, несомненно, понимаете, что я должен проконсультироваться со своим начальством.

– Вы сможете сделать это, если будут выполнены два условия. Первое: нами конфискуется все вынесенное с корабля оружие. Второе: мы разрешим вернуться на корабль только вам одному.

Диллингер взглянул на Протца.

– Дайте команду переправить оружие в то место, которое он укажет.

На подготовку к официальным переговорам у Диллингера ушло восемь дней. Перед началом совещания он попросил, чтобы ему разрешили свидание с одним из членов экипажей кораблей-разведчиков. Местные жители привели в палатку загорелого здоровяка в такой же, как у них, набедренной повязке. Увидев Диллингера, здоровяк застенчиво улыбнулся.

– Не очень-то я рад нашей встрече, капитан.

– Как здесь с вами обращаются?

– Придраться не к чему. Лучшего и пожелать нельзя. Питание потрясающее. У них тут есть один напиток - клянусь, ничего подобного не сыщешь во всей Галактике. Они выстроили для нас хижины на берегу моря, объяснили, где нам можно гулять и чем разрешено заниматься, а потом предоставили нас самим себе. Местных жителей мы почти не видим, если не считать тех, кто приносит нам пищу, и рыбаков в проплывающих вдоль берега лодках.

– Да еще, верно, женщин - по три на каждого, - сухо заметил Диллингер.

– Что вы! Женщины к нам и близко не подходят. Чего нет, того нет. Но уж если вы надумали дать этой планете имя, то по всем остальным статьям она заслуживает названия Рай. Мы только и делаем, что плаваем да охотимся с копьями за рыбой. Видели б вы, какая в этом море рыба!

– Никто из вас не был ранен?

– Нет. Нас застали врасплох и сразу отобрали оружие. Точно так же они поступили с другими экипажами.

– Я узнал все, что меня интересовало, - сказал Диллингер.

Арестованного увели, и Диллингер начал переговоры. Он сидел за столом, справа и слева от него - по одному офицеру с "Рирги". Форнри и два молодых аборигена заняли места напротив.

– Я уполномочен безоговорочно принять предъявленные вами претензии, произнес Диллингер.
– За нарушение ваших законов будет уплачен соответствующий штраф. В Галактический банк на счет вашего правительства переведено четыреста тысяч кредиток.

Он передал через стол документ на право получения этой суммы. Форнри с невозмутимым видом принял из его рук бумагу.

– Эта планета будет признана независимой, - продолжал Диллингер. Галактическая федерация с должным уважением отнесется к ее законам, которые при разрешении конфликтов будут учитываться федеральными судами. Ваше правительство получит от нас оборудование для радиостанции, что позволит вам поддерживать связь с Федерацией, а кораблям - получать официальное разрешение на посадку.