Папелучо

возможности, я смотрел, на месте ли свитер. Когда я пришел посмотреть в последний раз, его там не

было. Его умыкнули на самом деле. Тогда я позвал на совещание команду и поведал им, что случилось.

А как только я все рассказал, Кариола ударил меня и сказал, что я был дураком и тупицей, и шутом

гороховым. Все надо мной смеялись. Это сборище негодяев и мерзавцев. Как же я их всех ненавижу,

даже Хавьера.

У меня жуткое желание умереть.

Март 20

Я сказал, что у меня заболел живот и лег в кровать, потому что школа действует мне на нервы, меня

все раздражают, бесят все эти недоумки.

Вчера все шушукались и издевались надо мной, а я не мог отдубасить их, потому что их было

слишком много. У меня желание убить Кариолу, поскольку это он во всем виноват.

Когда я вошел в спальню, то обнаружил, что они украли мой дневник, а теперь читают его и

хохочут. Я бросился на них и отнял дневник. Они едва не убили меня. К счастью, в этот момент вошел

Моча и избавил меня от смерти.

Они – сборище трусливых негодяев: всем скопом на одного!

Хотя сегодня утром Кариола и пришел посмотреть на меня, я все равно его ненавижу и до сих пор

хочу убить. Это скверно, ведь дело в том, что я не могу исповедаться до тех пор, пока меня не оставит это

желание.

Март 23

Сегодня произошел несчастный случай. Кариола упал с трапеции и сломал себе руку. Приехала

“Скорая помощь” и увезла его с собой. Когда его повезли, мы все похолодели, несмотря на жару.

Не знаю почему, но все это время я чувствую что-то странное в той руке, что сломал Кариола,

точнее говоря, в своей руке. Я думаю и думаю о Кариоле, и о том, что я его простил, простил от души, и

уже не хочу убить его. Теперь я даже могу исповедаться, потому что уже не ненавижу его и почти что

чуточку люблю, но если вспоминаю о его шушуканьи, то снова ненавижу.

Когда мы вошли в часовню, я кое-что посулил, для того, чтобы Кариоле стало получше: что его

мама оденется в одежду от Лурдес и всю свою жизнь не станет больше есть сладкого. Любая мама

отлично может сделать это ради своего сыночка.

Как бы то ни было, утром я собираюсь исповедаться, а если не будет времени облегчить душу и

успокоить совесть утром, то сделаю это сегодня вечером:

1. Я ненавидел 19 человек;

2. Три дня я подумывал кое-кого убить;

3. Я не желал раскаиваться;

4. Я потерял свой новый свитер по собственной вине.

Остальные грехи – те же самые, что и всегда.

Выяснилось, что в моей кровати разлилась чернильница, когда я писал свой дневник, и я не знаю,

что делать. Я выстирал простыню, но пятно осталось. Тогда мне пришлось вырезать этот кусок. Когда

приедет мама, я закажу ей точно такую же. Проблема в том, что она приезжала день тому назад. Все

упирается в то, что когда нам станут менять простыни, то обнаружат мою.

У человека сперли ручку, вот с ним и происходит все это. А ведь этот человек не виноват. Поэтому

его не сильно мучают угрызения совести.

14

Март 24

В конце концов, я не понимаю, почему с человеком происходят столь ужасные вещи.

У школы роют огромный глубоченный колодец, и в свободное время я сходил посмотреть на него.

Рассказали, колодец был такой огроменный, что мне стало просто необходимо увидеть его. Рабочие,

находившиеся на дне колодца, позвали меня спуститься, и я спустился по веревке. Снизу я видел небо и

чувствовал восхитительный, едва уловимый, запах влажной земли. А поскольку мне не доставляет

удовольствия сидеть без дела, я помог рабочим вытаскивать землю и камни. Я взялся наполнять ведра.

Это было так интересно, что я ни о чем и не вспомнил, пока не увидел, что небо стало наполовину

темным. Я почувствовал зверский голод, у меня засосало в желудке и заурчало в животе. В это время

рабочие вылезли из колодца, переобулись и переоделись, и я был с ними.

Было уже шесть вечера, и я находился здесь с половины второго.

Я пошел прямиком к отцу-ректору, и рассказал ему, что со мной произошло.

– Мне уже сообщили о Вашем исчезновении. Полчаса назад об этом известили Ваших родителей.

– Наверное, меня не искали, раз не знали, что я был в колодце, — возразил я ему.

– Здесь находятся учителя и священники, юноша, а не охотничьи собаки и не детективы. Впрочем,

ученик, не желающий учиться и сбегающий с уроков не должен здесь находиться. В конце-то концов, для

Вас это к добру, насильно мы никого не держим.

– Отец-ректор, я хочу учиться и я не удирал с уроков.

– Это можно было сказать вчера. Сегодня – нет. В этой школе существует распорядок, и этот

распорядок соблюдается. Считаю нужным сказать Вам, что вы исключены.

– Но я не хочу уходить. Я хочу, чтобы Вы меня крепко наказали.

– Почему Вы не хотите уходить?

– Потому что не хочу.

– Я поговорю с отцом Карлосом. Я делаю это, потому что мне понравилась твоя честность. Ты

рассказал мне обо всем случившемся. Уверен, что он подумает о тебе. Я позволю тебе остаться, но

наказания тебе не избежать, дружок.

Этот отец-ректор – отличный человек, а отец Карлос – так себе. Хоть он и простил меня, оставив в

школе, однако ж крепко наказал меня, оставив на всю неделю в классе без вечернего отдыха, а также

лишив чаепития.

Теперь вот я должен написать десять страниц, повторяя одну и ту же чушь собачью, гласящую: “Я

должен принять во внимание, что мой долг – это наипервейшее. Я не должен браться за то, что не

имеет для меня значения”.

Если этот отец Карлос думает, что колодец не имеет для меня значения, он глубоко заблуждается.

Этот колодец так важен для меня, что я думаю о нем все это время. Я вспоминаю Чато Эспинейра,