Папина содержанка

– Ну, а если кому-то взбредет ночью покататься?

– Они законопослушные. В России бы это место давно превратили в ночную дискотеку с пьянками и музыкальным ором из переносных колонок. Здесь все чинно-благородно, – ответила Максим. Вновь мне показалось, что в Лондоне она, в отличие от меня, уже бывала, потому с местными порядками хорошо знакома. Когда успела, интересно? С моим отцом они тут медовый месяц проводили, что ли?

Я не выдержал и спросил:

– Откуда ты всё это знаешь?

– Да было дело, – уклончиво ответила Максим.

Я было рот раскрыл, чтобы услышать уточнение, но Bluebird Boats была уже близко, потому пришлось замолчать. Невелика потеря, может, потом расскажет как-нибудь. Джейни между тем подошла к одной из лодок, забралась в нее, оглядываясь. Я навел на девушку фотоаппарат. Интересно, сколько стоит такая игрушка? Наверняка очень дорого. Но у мажорки, видимо, недостатка в средствах не было. Надеюсь, она пару пачек из рюкзака с выкупом не прихватила? С неё станется. Только это для Наоми смертельно опасно: если бандиты не досчитаются денег, могут девушку… даже думать не хочу. Страшно.

Я думал, что лодочки там обычные, деревянные с веслами. Оказалось, что обыкновенные, пластиковые. Рассчитанные на двух человек и управляемые с помощью водного велосипеда. Конечно, в одиночку неудобно крутить педали – тяжеловато. Но ради спасения своей подруги Джейни наверняка постарается.

Когда она оказалась на середине озера, то видимость стала совсем слабенькой. Даже несмотря на мощную оптику. Потому нам с Максим пришлось подкрасться к самому берегу – в одном месте буквально у самой воды росли несколько деревьев. Можно было занять там позицию и раньше, но был риск, что заметят похитители.

– Ну, что видишь? – спросил мажорка, уповая на то, что прибор ночного видения в моих руках, встроенный в оптику фотоаппарата, способен приближать «картинку» в пару десятков раз.

– Джейни вижу. На лодке сидит. По сторонам смотрит. Пока никого.

Продолжили наблюдение. У меня сердце колотится так, словно я в чужой дом забрался украсть что-нибудь. Вот-вот должны вернуться хозяева, и тогда мне крепко от них достанется, но я тяну до последнего, то ли из жадности, то ли от глупости. Одно успокаивает: рядом Максим, которая и дышит ровно, я бы даже сказал равнодушно, и сердце у неё наверняка не колотится в груди, как оглашенное.

Все-таки завидую её выдержке. Даже немного жалею, что мне в армии служить не довелось. Хотя кто его знает? Может, заметут аккурат после получения диплома? С них станется. Военкомат уже повестку присылал, когда мне 18 стукнуло. Но я тогда благополучно учился в универе, потому просто принес им справку, и от меня отвязались. Надолго ли? До двадцати семи лет, когда перестают призывать на срочную службу, времени у военкомата будет достаточно, чтобы начать мне мозги полоскать. Одна надежда: на отца. Поможет, отмажет. Если, конечно, здесь и сейчас не облажаюсь.

– Так, вижу еще одну лодку, – встрепенулся я и поплотнее прижал резинку окуляра к глазу, хотя она уже и так была очень плотно придвинута.

– Говори, не молчи, – потребовала Максим. Только теперь в её голосе послышалось какое-то нетерпение, а может волнение даже.

– Она приближается к Джейни с противоположного берега. Там внутри кто-то есть, один человек, но…

– Что «но»? Не тяни кота за все подробности!

– Но он в худи, капюшон на голову надвинут, и свисает очень низко, лица не разобрать.

– Зараза, – скрипнула мажорка зубами от досады. – Так и знала!

– Что знала? – удивленно спрашиваю, но она одергивает:

– Туда смотри!

– Так, лодка приближается… Ой…

– Что «ой»?! – рявкает Максим. – Чертов ПНВ! Хоть бы додумались зум встроить! Не видно ни фига! – оказывается, мажорка умеет крепко ругаться, а это значит, что ситуация вывела её из состояния равновесия. Она резко вырывает у меня фотоаппарат из рук, мне суёт ПНВ. Я хочу с поругаться, почему вдруг это мне теперь ничего не видно будет, но не та сейчас ситуация, чтобы разборки устраивать. Потому просто беру прибор, пытаюсь рассмотреть происходящее. Но видно, в самом деле, очень плохо – слишком далеко.

– Максим! Справа! – тычу рукой в темноту, хотя знаю, что это бесполезно, но инстинкт срабатывает: подкреплять слова жестами.

Мажорка смотрит в указанном направлении, поводит объективом и говорит:

– Так-так…

– Что? Что «так-так»? А Джейн? Что с ней?

Пытаюсь смотреть сам. К ее лодке приблизился похититель. Девушка передала ему рюкзак, и в этот самый момент на третьей лодке вспыхнул яркий луч фонаря, упершись прямо в Джейни и незнакомца.

– Зараза!!! – воскликнули мы с Максим одновременно, зажмуривая глаза и убирая лица от аппаратуры, чтобы прийти в себя. Когда смотришь в прибор ночного видения, и вдруг где-то в поле твоего обзора вспыхивает яркий источник света, это резко ослепляет. Мы сидим, моргаем, чтобы глаза поскорее привыкли к темноте, и можно было вернуться к просмотру. Но пока перед ними только белые пятна мерцают, как бывает после того, как посмотришь на сварку.

Проходит несколько секунд, возвращаемся к наблюдению. И видим нечто странное: Джейни продолжает сидеть в лодке и ничего не делает, а вот за похитителем гонится та, третья посудина, и он от нее удирает, так молотя лопастями по воде, что позади лодчонки даже пенный бурун образовался.

– Стоять! – слышится крик с лодки преследователей. Там я отчетливо вижу двух человек. Но расстояние слишком большое, сокращается медленно. Все-таки есть разница: похититель один, а значит лодка легче, позади него – двое мужчин (как мне кажется), и потому им надо быстрее работать ногами. Они стараются, тоже крутят педали изо всех сил, лопасти молотят по воде с громким плеском. Но похититель достигает берега первым. Накинув рюкзак на одно плечо, он прыгает из лодки на берег и скрывается в темноте среди деревьев. Спустя минуту преследователи достигают кромки воды и спешат за удравшим. Дальше мрак и тишина.

Я ничего не понимаю: кто были эти люди, которые погнались за похитителем? Полицейские? Но почему тогда без формы. И что теперь дальше будет?

– Максим, – трогаю её за плечо.

Не отрываясь от окуляра, она спрашивает, и голос резкий и недовольный.

– Чего тебе?

– Кто эти люди?

– А я откуда знаю, – бросает она.

Молчим. Теперь надо дождаться возвращения Джейни. Это происходит через минут десять: плыть тут совсем ничего, но когда лодка приближается, мы слышим – девушка снова плачет. Причем на этот раз слезы у нее рекой, остановиться не может. А ни виски, ни воды под рукой нет, чтобы налить ей и успокоить. Не озерную же предлагать! Потому Максим просто прижимает ее к себе и гладит по голове. Ничего не говорит. Никаких слов типа «успокойся», «всё будет хорошо» и тому подобное.

Мне становится грустно и… страшно. За Наоми, конечно же. Что теперь с ней случится? Вдруг её убьют? Формально мы свои условия сделки выполнили, деньги передали. Но эта внезапная погоня, вызванная вмешательством третьей силы. Теперь похититель будет думать, что это мы подослали кого-то. Но кого? У меня нет ответа, а Максим пока спрашивать бесполезно – она утешает нашу подопечную.

Глава 39

Джейни мы отвезли домой, Максим напоила ее чаем, но когда мы собирались было уходить, девушка неожиданно попросила нас остаться. Сказала, что ей страшно быть дома одной после всего, что произошло. Мажорка, как всегда не спрашивая моего мнения, ответила «да», и почти до четырех часов утра мы сидели в гостиной.