Папина содержанка

На удивление, оказался отчим Максим чем-то на неё похож. Или она на него, скорее. Весьма отдаленное было сходство, но я его уловил. По крайней мере, в одном они сходились стопроцентно: были высоки, обладали стройными фигурами, весьма стильно и дорого одеты. Хотя у Максим, конечно, из-за приключений её наряд несколько истрепался. Но это было чуть раньше – она уже успела переодеться и вновь выглядела, как типичный представительница золотой молодежи.

– Максим, – с порога встревоженно прозвучал голос отчима, – что тут происходит? Японцы какие-то.

– Здравствуй, отец, – сказала мажорка, чем несказанно меня удивила. Отец? А Кирилла Андреевича, своего настоящего отца, как она тогда величает? Папа? Ах, да, папик. Вспомнил. Но почему тогда… Хотя какая разница? Я тоже ненастоящего своего отца папой величаю. Привык уже. Не переучиваться же теперь.

– Пойдем в кабинет, я расскажу, – отвечает спокойно мажорка. На красивом лице – ноль эмоций. Вот это выдержка!

Мы возвращаемся наверх, откуда недавно ушли. Альберт Романович привычно бросает небольшую сумку на стул, достает из бара бутылку минералки, выпивает её и усаживается в кресло за столом, как и положено хозяину этого помещения.

– Слушаю тебя внимательно, – говорит он. – И тебя, Саша, тоже. Обоих вас. И да, я наслышан о том, что произошло в холдинге «Лайна». Приношу вам обоим искренние соболезнования.

– Что-то с папой? – встревоженно спрашиваю я.

– Нет, пока по-прежнему, – говорит Альберт Романович. – Но никому не хотел бы пожелать подобного.

Ну, а дальше Максим рассказывает всё то, о чем следует знать её отчиму, как человеку, имеющему к судьбе мажорки самое непосредственное отношение. Конечно, под одной крышей они давно уже не живут, его падчерица самостоятельный человек, но семейные связи между ними по-прежнему остались. Не могли же они так запросто разорваться, когда в прошлом этих людей соединяет столько лет совместной жизни.

Альберт Романович слушает молча, оперев голову на кулак. По тому, как побелели костяшки пальцев, я замечаю: он сильно нервничает. Могу понять: все-таки Максим ему не чужой человек. Да и первое покушение было совершено здесь, в этом доме. Правда, в полицию о нем никто не сообщал, иначе здесь давно бы работала следственная бригада. Но в таком случае мы с мажоркой лишились бы единственного надежного убежища.

– Да, ситуация, – задумчиво говорит Альберт Романович. Он встает, подходит к бару, но теперь не минералка интересует его, а крепкий алкоголь. Из бутылки наливается в хрустальный бокал водка. Следом за ней падают кубики льда. Времени, конечно, для такого крепкого напитка маловато, – всего лишь около обеда, но для бизнесмена, кажется, это значения не имеет.

– Скажи, папа, – говорит Максим. – У нас тут с Сашей возникло предположение. Не может это быть связано с твоим бизнесом?

– В каком смысле? – спрашивает Альберт Романович.

– В том, что кто-то, желая нанести по тебе сильный удар, организовал покушение на меня.

– Не такая уж ты важная персона, Максим, чтобы устраивать на тебя охоту, – усмехается отчим, но глаза его остаются серьезными. Он проводит рукой по короткому ёжику волос, в которых виски посеребрила седина. Большинство из состоятельных людей в этом возрасте – Альберту Романовичу далеко за сорок – начинают посещать стилиста, чтобы тот закрасил признаки старения, а заодно пластического хирурга, чтобы подтянуть лицо или веки. Но у отчима мажорки с этим все в порядке. Небольшие морщины, и только. Ничто не обвисает пока, не тянется вниз складками. Он строен и подтянут. Про таких говорят «красавец мужчина». Неудивительно, что он купил этот дом, чтобы водить сюда любовниц.

– Скажите, Альберт Романович, – обращаюсь я к нему, – а это не может быть связано… с этим особняком?

После этого вопроса не только его владелец, но и мажорка смотрят на меня с интересом.

– Что ты, Саша, имеешь в виду?

– Вы же его купили, чтобы тут развлекаться, верно? – говорю я прямо, сам поражаясь своей наглости. Другой бы на моем месте помалкивал в тряпочку. Ну кто я здесь? Парень мажорки, и то при условии, что она меня таковым считает. Хотя нет, для Альберта Романовича я по-прежнему сын своего отца, влиятельного и богатого. Так что рано я себя списал.

– Ты рассказала, да? – хмурится отчим на падчерицу.

– Я не рассказывала, а предположила, – говорит Максим, не отводя взгляда.

Владелец особняка сдается. В самом деле, зачем скрывать то, что уже стало секретом Полишинеля?

– Болтунья ты, Максим, – немного разочарованно говорит он. – Но рассказывать при постороннем человеке, – кивает на меня, – я не могу.

– Саша мне не посторонний, – резко заявляет мажорка. – Он мой близкий друг. Очень, – делается особенный акцент на этом слове, – близкий.

– С какой это поры вы вместе? – брови Альберта Романовича поднимаются.

– Не о нас сейчас речь, – отрезает мажорка.

– Ладно, ты девочка взрослая. Сама выбираешь себе судьбу. Да и про этот особняк уже догадалась, я понимаю. Ну, хорошо, – Альберт Романович снова наливает себе водки, отпивает немного. Потом, подумав секунду, опустошает бокал залпом, гремя подтаявшими кубиками льда. Они остаются в бокале. Бизнесмен достает из стола сигару, обрезает кончик, поджигает и раскуривает её. По кабинету распространяется густой ароматный дым.

– Да, молодые люди. Это мой… дом свиданий, так его назовем. Я здесь отдыхаю душой и телом. Когда вам будет, сколько мне, поймете: ничто так не ценится в моем возрасте, как покой вдали ото всех дел и хороший секс.

– Со шлюхами, – добавляет Максим. В её голосе звучит ядовитая насмешка.

– Не тебе меня учить! – резко замечает Альберт Романович, хлопнув ладонью по столу. Смотрит прямо в глаза Максим. Она опять не отводит взгляд. Ох, и упрямая моя девушка! Я за это люблю её ещё больше. Встретив достойный отпор, отчим понижает тональность. – Ладно, ладно. Да, Максим, я не встречаюсь здесь с обычными женщинами. Это было бы несправедливо по отношению к твоей матери.

– Да ну? – постановочно удивляется мажорка.

– Вот тебе и ну, – говорит отчим. – Я по-прежнему очень уважительно к ней отношусь. Наверное, даже люблю. Только… А, черт с ним, – он машет рукой. – Мы с ней давно уже не пара. В смысле не спим вместе, не занимаемся любовью. Это тянется много лет, я даже не вспомню теперь, когда мы делали это последний раз. Не с вами, молодёжь, мне бы это обсуждать, но такие сложились обстоятельства. В общем, формально мы муж и жена, но фактически – просто люди, живущие вместе. Как… брат с сестрой, наверное.

– И ваша жена ничего не знает об этом доме и о том, как вы тут проводите время? – спрашиваю я.

– Тебе, Саша, следователем бы работать, всё вопросы какие-то задаешь конкретные, не в бровь, а в глаз, – усмехается Альберт Романович. Внутреннее напряжение, с которым он пришел сюда, постепенно растворяет водка, плавающая теперь в его крови. Выпил он немного, но это позволило немного ослабить внутренние оковы. – Нет, ничего она не знает, естественно. Хотя мы сексом и не занимаемся, но однажды сказала: «Если узнаю, что ты мне изменяешь – будет развод, и я отниму у тебя многое из того, чем владеешь».