Папина содержанка

– Нас японцы ждут. Им медикаменты нужны, – напоминаю.

– Да, ты прав. Тогда три часа, и точка, – говорит Максим, как отрезает.

Как внезапно все кончилось у них! Мне становится не по себе. То есть мажорка вот так запросто может расстаться с человеком? Значит, когда-нибудь такое может случиться и со мной?

Глава 71

– А ты говорила, что он очень искренний, – напоминаю Максим её мнение о Косте. – Я думал, у вас любовь-морковь и всё такое.

– Ты никогда не разочаровывался в людях? – отвечает мажорка вопросом. Мне остается лишь кивнуть в ответ. Что уж говорить, если родная мать обманывала двадцать лет жизни, скрывая имя настоящего отца. Вот уж кто главное разочарование моей жизни, с которым я теперь не знаю, как быть.

Проходят отведённые Максим три часа, и мы снова идем в ту квартиру. Мажорка проверяет внизу почтовый ящик и обнаруживает на его дне ключи. Костя не обманул. Это подтверждает и состояние жилища: оно выглядит пустым. В ванной на полках нет больше мужских приборов: бритвы, помазка, крема после бритья, зубной щётки. Я вижу это всё, заглянув после своей спутницы.

Максим осматривает комнаты. В той, где стоит большая кровать, она с презрительным лицом собирает постельное белье, складывает его в заранее приготовленный пакет и выносит к мусоропроводу. Возвращается, выходит на балкон и курит. Я вижу, как тяжело ей даются все эти движения. Она словно с кровью отрывает от себя часть жизни, которая была прежде очень важна.

Но даже не знаю, как её поддержать. Подойти и обнять? Вряд ли она захочет теперь моих телячьих нежностей. Сказать что-то ободряющее, мол, всё скоро забудется? Но ситуация с Костей – мелочь по сравнению с той угрозой, которая до сих пор довлеет над нами. Словно Дамоклов меч висит – может оборваться в любую секунду, и всё. Два холодных трупа вместо двух горячих, полных жизни и надежд людей.

Я недавно пережил нечто похожее, когда Лиза порвала со мной. Тоже несладко пришлось. Все-таки мы с ней встречались. Но есть большая разница: мы виделись, а Максим с Костей жили вместе. И это настоящее чудо, я не знаю, как по-другому объяснить, что теперь она со мной. Никогда не подумал бы, что такая сильная девушка выберет такого, как я.

Жизнь все-таки удивительная штука. Этот Костя, я ведь знал его очень мало, казался мне образцом порядочности и внутренней силы. Быть с такой, как Максим, – разве это не своеобразный подвиг? Глядя на неё, очень трудно поверить, что она способна хранить верность. Я сам сколько раз подозревал её в разврате? Сначала в Японии, потом в Лондоне. Мне вообще казалось: она та ещё шлюха, ни одного члена мимо себя не пропустит.

Оказалось всё совсем не так. Максим – верная, преданная и надежная, как… даже не знаю, с кем её сравнить. То есть верная… Со мной-то Косте изменила. Хотя нет. Не изменяла. Она от него ко мне ушла. Мы же не встречались тайком за его спиной. А если так выглядит, то неправда. Не было возможности сообщить, чтобы не подставиться под удар. Мы же под угрозой убийства ходим.

В моей недолгой биографии она первый такой человек. Костя – с ним вышло наоборот. Казался одним, а получился изменником. Почему так вышло? Хотя если вспомнить, как жестко мажорка обошлась с ним, когда нашли её, пьяную, в том домике в Софрино, чему удивляться? Осталась со мной, а своего парня буквально выперла. Мол, езжай домой и не задавай вопросов. Потом всё узнаешь.

А ведь Костя любил ее. Так волновался, когда она пропала! Его слезы, я помню, были абсолютно искренними. И тут вдруг такое. Изменил так запросто. Не верится. Но факты говорят сами за себя: у него в комнате была полураздетая девушка… как её там? Кеша. Тоже мне, придумали для девчонки прозвище. Значит, сомнений быть не может. У приличного парня бабы в кровати не валяются. Только, может, это лишь так выглядит, а на самом деле?

– Поехали, – говорит Максим, прерывая мои размышления.

– Куда? А как же Костя? Квартира? – спрашиваю я.

– Мы сюда вернемся, но прежде надо помочь японцам. Ну, а с Костей вопрос решен. Пожалуйста, не напоминай мне о нём больше, договорились? – голос мажорки звучит устало и с далекими нотками агрессии.

– Да, как скажешь, – отвечаю. Хочу добавить в конце «любимая», но боюсь, что это будет лишнее. Не тот момент, чтобы проявлять своё чувство. Которое к тому же не оформилось до конца.

Мы выходим из квартиры, где Максим пополнила свои финансы (оказалось, у неё там есть заначка, притом довольно внушительная, и мне даже захотелось поинтересоваться, откуда дровишки, но я постеснялся) и направляемся в аптеку. Там купили необходимые препараты, названия которых мажорка вычитала в интернете. Правда, пришлось сунуть взятку – не хотели отдавать антибиотики без рецепта.

Двинулись в обратный путь. Далековато нам предстояло забраться. Но делать было нечего: о прибытии телохранителей знает лишь отчим Максим, Альберт Романович, а ему, как мы поняли, вообще наша судьба безразлична. Потому рассчитывать на его помощь не приходится. Да и опасно: станут искать нас, могут задеть его. Кирилл Андреевич уже пострадал, а киллеры, которые в третий раз пришли за нами, если бы отчим мажорки раньше не уехал, могли и ему навредить. Мне кажется, им вообще поставлена задача уничтожить любого, кто окажется рядом с нами. Лишние свидетели, так сказать.

Обратная дорога протекает довольно быстро, поскольку Максим вызывает такси по телефону, купленному по дороге. Это простенький тапик-звонилка, у которого даже выхода в интернет нет. Потому надо в службу такси звонить, а ни кликать кнопочки в приложении. Ждать машину приходится минут сорок, но все-таки находится желающий отвезти нас к Иваньковскому водохранилищу, до которого лишь в одну сторону больше трех часов пути.

Все время в пути мы с Максим беспробудно спим на заднем сиденье, поскольку встали очень рано, и усталость берет своё. Просыпаемся, когда подъезжаем к Дубне. У станции с романтичным названием Большая Волга мажорка просит нас высадить, и дальнейший путь приходится преодолевать пешком. Это не так уж далеко – километра четыре, но лишь половина пути тянется вдоль автомагистрали, а после сворачиваем в лес и топаем напрямик к водохранилищу – туда, где спрятали лодку.

К счастью, место тут безлюдное, и мы спокойно добираемся до яхты. Японцы получают свои медикаменты, и Горо наконец сможет начать поправляться уже с антибиотиками, что намного ускорит процесс его восстановления. Хотя и так понятно: ближайшую неделю этот самурай не боец. Да и Сэдэо тоже – ему приходится за раненым присматривать. Вот так одна крошечная пуля лишила нас разом обоих телохранителей. На некоторое время, а все-таки неприятно.

Мы располагаемся с Максим на верхней палубе, доставая из шкафа раскладные кресла, и наслаждаемся покоем, которого так мало последнее время. Словно мы не гражданская пара, а какие-нибудь оперативные сотрудники спецподразделения, у которых что ни день, то особое задание, связанное с большим риском. Мажорка снова курит, задумчиво выпуская в небо струйки дыма. Теперь пасмурно, солнышко скрылось за тучами, собирается дождь. Всё вокруг становится смурным, как и наши дела.

– Максим, тебе не кажется, что мы снова оказались в тупике? – спрашиваю её.

– Не кажется, – отвечает она. – Так и есть. Вернулись к тому же, что было сутки назад.

– Как быть дальше?

– Пока не знаю.

Я молчу, но все-таки задаю вопрос, который меня интересует.

– Скажи, а твой отчим, Альберт Романович, о котором ты говорила, что он сибарит. Ну, с девушками любит развлекаться. Почему он тебе… то есть нам не помогает? Ты ему не родная дочь, конечно, но все-таки вы столько прожили вместе. Он тебя воспитывал.