Паргелион

Далее следовал детальный чертёж кристалла. Впрочем, такие чертежи Гессе уже встречались. Только теперь ей предстояло самой стать кристаллом. Символично. Очень символично. Ведь что такое кристалл? Это Вещество, которое было подвергнуто очень низким температурам. Выходит, она взрастила, синтезировала Вещество в себе самой. Она долго готовилась для того, чтобы стать проводником силы, чтобы пропустить её через себя и коснуться первой оси. Записи только подтвердили её догадки. Медлить больше нельзя. Она чувствовала, что ещё одного сеанса просто не выдержит. Тело слабо. «А ты, Айвис, знал бы ты, как ошибся». Если бы только у неё было Вещество…

Но у Гессы была шахта, а там тёмная энергия мутировала внутри неё, меняя физиологию. Сейчас она, скорее всего, способна. И пока это так, нужно действовать.

Да, казалось, она ждала этого с той самой страшной ночи, которая перевернула её жизнь. Которая явилась тем ключевым событием, которое уже не отыграть назад. Точка невозврата.

* * *

Ночь.

Глаза закрыты.

Небо. Столько звёзд было в ту ночь, как никогда. Зловещее предзнаменование.

А вот и она. Вроде всё та же. Но нет — моложе и, наверное, лучше. До той ночи она была лучше.

Её кабинет. Она помнит его до мельчайших деталей. Простая и удобная мебель, приятный свет и множество кристаллов — часть её нежно любимой коллекции. На полу большая белая шкура, похожая на медвежью — синтетическая, конечно. Настоящий мех давно не в моде в Меркурии.

На столе разложены записи. Она, несмотря на то, что можно всё записывать на чип или просто наговаривать своему помощнику категории М, предпочитает вести записи от руки. Это стало тем, о чём ей приходилось жалеть, и не раз. Потому что в ту ночь удалось взять с собой только два чипа и маленький блокнот для самого важного. А всё прочее, все её наработки остались.

Дверь тихо стонет, и в комнату входит большой темно-серый кот с короткой блестящей шерстью и длинным, вытянутым телом.

— Это ты, Анубис, — ласково говорит она коту.

Кот подает хрипловатый голос и забирается на мягкий диван. Она продолжает делать записи. О чем они?..

Лампа-иллюзия в виде совы самопроизвольно гаснет. Странно, это уже второй раз. Она встаёт и проводит рукой над тонкой субстанцией. Сова обретает очертания, двигает крыльями и три раза ухает, снова распространяя вокруг себя мягкий тёплый свет. Забавная игрушка, подаренная ей пару лет назад Алией. Конечно, работает лампа на Веществе и представляет собой редкость, потому что Вещество исчезло из их мира так же внезапно, как и появилось. Сова снова гаснет, почти растворяется в пространстве, оставив лишь неясные очертания. В чем дело? Вдруг она слышит стук и внезапный крик. Что такое? Открывает окно, смотрит вниз, на заснеженный сад. Крики, шум, шаги в коридоре. Вызывает помощника, чтобы он выяснил, откуда шум.

— Сай, ты здесь?

— Я здесь, — отвечает приятный голос.

— Что происходит в корпусе?

— Минуту, я узнаю.

Бледно-жёлтый огонёк мигает и гаснет. Но Сая опережают чьи-то гулкие шаги в коридоре. Гесса вскакивает и бросается к двери.

В комнате появляется Тайвис. Его лицо выражает смесь волнения и скорбной решимости.

— Нужно уходить, Гесса, — не дожидаясь вопроса, говорит он. — Они у ворот. Это конец, всё.

— Кто — они?

— Охотники, Гесса. Они пришли за детьми. За всеми, кто…

Она не дослушивает:

— Но по договорённости они не должны! Мы же обсуждали это с советом…

— Значит, они солгали! Уходи, Гесса. Бери детей и уходи. Всех, кого считаешь нужным. Это срочно!

— Но я…

— Их убьют! Ты что, не понимаешь? И тебя заодно, им уже всё равно, кто ты.

Несколько секунд повисают долой паузой. Она принимает решение. Хватает блокнот, чипы с данными, небольшую сумку со стола и выбегает из комнаты. Надо идти в детский корпус. Остальные смогут позаботится о себе сами.

Бежит по коридору. Ещё пролёт. Ещё лестница. О боги, почему так далеко? Выскакивает на улицу и бросается к стоящему в отдалении корпусу. Часы на площади гильдии магиков бьют одиннадцать.

Надо решить, кого брать. Всех не увести. Надо спасать сиобов, тех, которых они точно убьют. В корпусе тихо. Она будит детей. Не давая им одеться, ведёт через двор к выходу из комплекса гильдии. Только бы пробраться незамеченными. Всего семнадцать человек. Младшему шесть, старшему, Игвину, пятнадцать. Талантливый мальчик-сиоб. Он помогает ей справляться с теми, кто поменьше. Бегут что есть силы, так тихо, как только возможно. Детям страшно. А это значит, что она сама не имеет право на страх. Кажется, она наступила на подол платья, и теперь полуоторванный кусок волочится по земле. Она на секунду останавливается и резко дёргает за него. Громкий звук рвущейся ткани.

Кто-то из детей не может больше бежать. Сбавляют темп. Она слышит их тяжёлое дыхание. И своё, частое, сбитое.

Страх. Он гонится за ними по пятам.

Последний корпус. За ним небольшая калитка, а там — лес. В него мало кто ходит. Может, и охотники побоятся. Не пойдут. Там можно спрятаться и переждать.

Топот ног, голоса, крики.

Это позади.

— Быстрее! Игвин, помоги мне!

Она хватает самого младшего и мчится к калитке. Та легко поддаётся.

Они в лесу. Темно, нечем посветить. Идут по тропинке. Главное, уйти подальше. Может, охотники испугаются этого леса. Тяжело бежать с ребёнком. Она останавливается, опускает девочку на землю, берёт за руку.

— Бегите! — кричит. — Прячьтесь, лезьте на деревья!

Дети растворяются в темноте.

Сзади огни, сзади голоса. Сзади свист.

Она бежит. Спотыкается, падает. Рука в крови. Девочка плачет. Голоса всё ближе. Нужно спрятаться и сидеть тихо. За тем кустом, да. Как они посмели войти в лес? Никому нельзя входить сюда, кроме членов гильдии. Но, похоже, гильдия теперь ничего не значит.

Грубые окрики. Её заметили. Бежать!

За спиной шаги. Окрик. Удар в спину. Вопль ребёнка. Другие крики где-то там, вдалеке. Она падает. Видит лицо девочки, всё в крови. Глаза открыты. Изо рта змейкой струится кровь. Удар в живот. Ногой, кажется. Боги, как больно. Удар по голове. Что-то хрустит. Удар по лицу.

— Убей её!

— Она магичка, ты что, не видишь?

— Плевать! Сегодня можно!

Кто-то снова бьёт её ногой в живот. Боль становится слишком сильной, и она проваливается в небытие.

Открывает глаза. Больно и холодно. Кажется, утро. Светает. Она двигает рукой, прикасается к голове. Запёкшаяся кровь. Медленно и аккуратно она старается подтянуть к себе энергию земли.

Что-то под пальцами. Девочка. Мира. Глаза открыты, в них застыл страх. Она отворачивается.

Нет сил смотреть.

Нужно встать. Она снова тянет к себе силы. По чуть-чуть. По капле.

А потом — находит тела. Все семнадцать. Никто не выжил, их забили до смерти.

Наверное, кости детей и сейчас в том лесу. Иногда по ночам кажется, что мёртвые зовут её. Они не забыты — она помнит каждого из них.

Да, та ночь изменила все.

Гесса посмотрела на свои руки. Тёмные прожилки становились всё более заметными. Медлить нельзя — у неё есть два-три дня. В очередной раз задумалась о том, что будет после того, как она откроет Паргелион. И в очередной раз, как и много раз до этого, ответила, что не знает. Не возникнет ли огромная воронка, которая пожрёт всё вокруг и втянет в себя? Не случится ли так, что все они пропадут? Не получится ли, что их перенесёт в другое пространство? Риск очень велик. Стоит ли оно того?