Париж

– Вы не сказали мне, что она настолько безобразна! – пожаловалась Амели, как только они оказались за дверью. – Я едва удержалась, чтобы не поморщиться. Не понимаю, как она вообще могла понравиться своему мужу!

– Как-то понравилась. Вкусы у всех разные. Пойдем-ка посмотрим твою комнату.

Северное крыло было полностью отдано многочисленным дворянам, исполняющим те или иные обязанности. Там же проживали обедневшие аристократы, слишком старые для какой-либо службы, и бывшие придворные. Некоторым из них, наиболее знатным, выделили весьма просторное жилье. Но как ни велик дворец, потребность в помещениях давно превысила доступные площади. И в результате многократных дроблений и делений верхние этажи очень быстро превратились в самые аристократические трущобы в мире.

Взобравшись по темной лестнице на верхний этаж под самым чердаком, две дамы долго шли по коридору, пока не достигли двери, хитроумно распиленной надвое так, что левая половина открывалась в одну сторону, а правая в другую.

– Твоя часть левая, – сказала мадам Сен-Лобер, отпирая замок. – К сожалению, окно осталось в правой половине.

Перегороженная комнатка была настолько мала, что вмещала только узкую кровать и шкаф. И еще в ней царила кромешная темнота.

– Не очень-то здесь уютно, – упавшим голосом проговорила Амели.

– Это для начала, – твердо сказала мадам Сен-Лобер. – Мы сейчас найдем для тебя свечу и кое-какие другие вещи.

– Вам не кажется, – сопротивлялась Амели, – что супруга дофина Франции хотела бы, чтобы ее фрейлина имела окно?

– Трудно сказать, – ответила мадам Сен-Лобер, – поскольку сама она предпочитает сидеть в темноте.

Когда они закончили обустраивать новое жилище Амели и снова оказались на лестнице, старшая родственница попыталась утешить ее:

– Попробуй понять: главное – попасть сюда. За этим последует остальное. Когда у тебя есть место в Версале, можешь ждать чего угодно! А если его у тебя нет, то ничего и не будет. Думай об этом. – Она посмотрела на Амели ободряюще. – Ты очень симпатичная. Ты из знатной семьи. Тебе сейчас нужно только быть со всеми приветливой. Заведи как можно больше друзей во дворце. Тогда ты быстро найдешь себе подходящего мужа.

– Значит, вот чего ждут от меня родители?

– Сюда являются все видные и значимые персоны королевства. Если бы ты была матерью, чего бы ты желала для своего ребенка?

На следующее утро Амели появилась у дофины в назначенный час. Ей было велено посидеть тихо, и так она просидела целый час. Потом дофина попросила ее отнести письмо герцогине Орлеанской, и Амели отправилась в путь.

С дороги она сбилась лишь дважды. Поскольку ей сказали, что ответа не будет, она тут же отправилась обратно. Когда девушка приближалась к покоям дофины, из своих апартаментов вышел дофин. Амели прижалась к стене и присела в реверансе, но он, вместо того чтобы пройти мимо, посмотрел на нее сверху вниз и спросил, кто она такая.

– А, новая фрейлина моей супруги? Что же, добро пожаловать. Расскажите о себе. – Услышав ее имя, он спросил: – Вы родственница знаменитого мушкетера?

– Связь отдаленная, монсеньор, но она существует.

– Превосходно. Буду рад поближе познакомиться с вами.

После этого очень приятного разговора с самим наследником Амели почувствовала себя гораздо лучше. Остаток дня она просидела в полутьме, ощущая душевный подъем.

Ввиду особого режима, которого придерживалась болезненная супруга дофина, она не требовала присутствия фрейлины по вечерам, и потому Амели и ее родственница договорились, что каждый вечер мадам Сен-Лобер будет прогуливаться в определенной части дворцового парка, чтобы Амели могла найти ее в случае надобности. Подумав, что наставница будет рада узнать о ее знакомстве с дофином, девушка тем же вечером разыскала мадам Сен-Лобер. Та выслушала новость с интересом.

– Значит, тебе показалось, что дофин – красивый, сильный мужчина?

– О да!

– А ты знаешь, что у него была связь с бывшей фрейлиной жены?

– Нет…

– Конечно, это лучшее, что с ней могло случиться.

– Почему?

– Король и мадам Ментенон не одобряли этой связи, так что для девушки моментально подыскали мужа из весьма знатного семейства. – Мадам Сен-Лобер остановилась и внимательно посмотрела на Амели. – Возможно, с тобой произойдет то же самое.

– Ни за что! – вскричала Амели. – Мои родители придут в ужас!

Мадам Сен-Лобер помолчала, а когда заговорила, ее голос был сочувственным, но твердым:

– Дитя мое, когда твои родители посылали тебя в Версаль, они прекрасно знали о случае с бывшей фрейлиной.

– О господи… Неужели замуж выходят таким вот способом?

– Это один из вариантов.

Дофина она потом не видела целую неделю. Обычно он с раннего утра уезжал на охоту и не возвращался до поздней ночи.

Обязанности фрейлины при дофине оказались не такими уж утомительными, как сначала думала Амели. Время от времени к дофине приводили детей. За младенцем ухаживала кормилица, за двумя старшими – няньки, но их визиты к матери создавали некоторое разнообразие. Иногда дофину навещала герцогиня Орлеанская. Две дамы любили поболтать, и тогда Амели отсылали прочь. Но потом дофина так или иначе упоминала при Амели последние дворцовые новости, которые узнала от герцогини, так что девушка была в курсе происходящего в Версале.

Так она узнала, что с момента отмены Нантского эдикта король пребывает в дурном настроении, что молодым придворным разрешено было отправиться на войну с турками, которые досаждали Восточной Европе, и что тот-то и тот-то порадовал короля своими подвигами, а кто-то другой разгневал его неосмотрительным высказыванием в письме.

– Королевские слуги читают письма всех и каждого, – заметила однажды дофина. – Поэтому думайте о том, что пишете, ведь король обязательно узнает об этом.

Через несколько дней Амели уже считала, что, хотя ей предстоит еще многому научиться, Версаль больше ничем не удивит ее. Она ошибалась.

Однажды во второй половине дня Амели шла по дворцу недалеко от королевских покоев. Было пусто, только в отдалении стояла в коридоре фрейлина примерно того же возраста, что и Амели. Неожиданно из какой-то двери появился король. Он не видел Амели, но заметил вторую девушку.

Все случилось так быстро, что Амели едва могла поверить своим глазам. Король обнял юную фрейлину, кивком показал, чтобы она подняла юбки и, ловко справившись с одеждой, прижал ее к стене и закинул ее ноги себе на бедра.

До смерти перепуганная Амели едва сообразила спрятаться за колонной. Она хотела убежать, но не смела, боясь быть обнаруженной. Ждать ей пришлось недолго. Она услышала, как открылась и захлопнулась дверь, и выглянула в коридор. Там была только девушка, но и та, быстро приведя в порядок платье, скрылась за углом.

Когда Амели добралась до комнаты дофины, та глянула на нее и равнодушно заметила, что фрейлина, кажется, повстречала привидение. Амели заверила ее, что с привидениями не сталкивалась.

– В любом случае я запрещаю тебе видеть их, – сказала дофина, – потому что они мне не нравятся.

Но вечером Амели рассказала об увиденном своей наставнице. Она ожидала, что мадам Сен-Лобер будет шокирована, но реакция опытной придворной дамы была совсем иной.

– Хм, вот как? – произнесла та. – Интересно. При жизни королевы он не прочь был поймать в коридоре симпатичную девицу. Но с тех пор как его фавориткой стала мадам Ментенон, он в каком-то смысле воздерживался от плотского греха. – Она подумала. – Король навещает мадам Ментенон дважды в день, и это больше, чем ей нужно, хотя долг свой она выполняет, говоря ее собственными словами. Скорее всего, король действовал под влиянием настроения, случайно.