Партия

Тей потупила взгляд и готова была уже сквозь землю провалиться от своих наивных мыслей.

– Главное помни, – успокоившись добавил Насим, теперь его взгляд сверлил ее – каким был не был хороший человек, от него следует ждать не только хороших поступков. И наоборот. Плохой человек способен не только на плохие поступки.

– Что ты хочешь сказать, не понимаю. – Тей недоуменно моргала – Черное – это не всегда черное…?

– Я хочу сказать, что не надо упрощать человека, характеризуя его по отдельно известным для тебя поступкам.

– Ты хочешь сказать, что Адель плохая на самом деле?

– Ты сейчас как раз упрощаешь. – улыбнулся Насим. – Адель не плохая и не хорошая. Она, ровно, как и все люди, способна на хорошее и плохое.

– Но почему ты именно сейчас мне это сказал? Она желает мне зла?

– Тей, как ты могла сделать такой вывод из моих слов? Это лишь было небольшим дополнением о безупречности человека. – Насим широко улыбнулся. Но что-то странное было в этой улыбке.

Тей молчала, пытливо разглядывая в тусклом освещении лицо Насима.

– Самая большая проблема человека – это нежелание изучать. Изучать человека, обстоятельство, предмет в общем. Человеку хочется упростить и подогнать под уже имеющийся вывод.

– Не понимаю. –качая медленно головой, ответила Тей. Почему то слова Насима об упрощении и ее нежелании, на его взгляд, изучать, Тей очень сильно задели.

– Просто не упрощай. – улыбнувшись сказал Насим с желанием уже прекратить это разговор. Он к нему потерял всякий интерес. Салат на столе из нута и краба его сейчас больше интересовал.

– Я не упрощаю, я делаю выводы. – не унималась Тей. Внутри ее все кипело. Она всего лишь выразила свое отношение к Адель и сформировавшееся мнение о ней, а Насим буквально назвал ее поверхностной. «С какой это кстати?!» бушевал ее внутренний голос и не давал ее спокойно закрыть этот разговор.

– Ну и замечательно. – проговорил жующий Насим, снова изучающий дали океана в темноте.

– Я не упрощаю. – обиженно проговорила Тей, так и не простив колкости от Насима. «Он меня считает наивной и глупой девочкой».

– С какой это кстати?! – прошипела злобно Тей. На нее накатила обида того вечера.

«Он надо мной потешался. Подружил меня с человеком, который мне являлся кровным врагом!» – Тей открыла глаза. «Он и сам убийца!».

Едва началось светать, Тей встала с кровати. Стены комнаты тревожно гудели. Впрочем, как всегда. Тей всегда казалось, что стены в этом доме живые. От них всегда исходил какой-то шум, то ли шепот. Все в той же белой блузке и яркой красной юбке, которые были изрядно помяты после ночного бдения она подошла к зеркалу и недовольно поморщилась. Она наспех начала поправлять волосы и разглаживать одежду руками. Но заметив бесполезность своих действий, она выругалась и направилась к выходу. Со стеклянным взглядом и с походкой охотящейся кошки, спустилась вниз, по роскошной винтовой мраморной лестницы. Бесшумно ступая, Тей подошла к высоким дубовым дверям. Распахнув их, она с минуты стояла, одолеваемая сомнениями и страхом. Но встряхнула головой, точно выбросила все это из головы и смело перешагнула порог. Она оставила все мучимые ее мысли за пределами порога этой комнаты.

Стены комнаты с пола до полка были обставлены книгами. Кожаные переплеты были педантично группированы по цвету, размеру и жанру. Тей не в столь далеком прошлом проводила немало времени в этой одновременно большой, просторной, но и душной комнате. Кроме книжных шкафов у окна располагался огромный дубовый письменный стол, нагроможденный папками и книгами. В углу, словно самостоятельный житель, важно устроилось огромное красное бархатное кресло с медвежьими лапами. А на спинке его красовалась огромная медвежья голова с разъярённо распахнутой пастью. Это кресло было единственным ярким пятном в этом кабинете, которое Тей считала вульгарным и устаревшим. Но тем не менее, оказываясь в библиотеке, она усаживалась именно в это кресло, потому что она было безумно удобным. «Главное, чтоб было удобно» саркастически подумала Тей о себе и своей привычке по жизни.

На углу стола стоял поднос с кофе и с фарфоровой сахарницей. Насим всегда просыпался рано и завтракал в кабинете, за просмотром документов. И весь завтрак его составлял кофе, да сахар. «Зачем ему приносят сахарницу, он никогда не пил сладкий кофе» задалась вопросом Тей впервые за пять лет. Но пожав плечами, Тей медленно подошла к столу, окинув растерянным взглядом все бумаги и уставившись на поднос. Тей любила кофе, который источал приятный бодрящий аромат. Особенно она любила пить кофе в компании Насима, хотя уже осознавала, что этот ритуал ей не представится больше возможности повторить. Она поднесла руку к чашке, но резко ее отдернула, при раздавшемся голосе за спиной.

– Не помешал? – прозвучал одновременно знакомый и до ужаса чужой голос с порога.

Тей вздрогнула. С минуты постояв, она медленно попятилась к противоположному углу от стола. Приветливо улыбнувшись Тей, Насим прошел к своему столу и сразу взялся за папку, которая лежала открытой. Пролистав до конца и кивнув сам себе в знак удовлетворенности, от захлопнул папку. Протянув руку к чашке, он направил свои черные бурлящие угольки на Тей.

– Яд сюда добавила? – спросил Насим с детским любопытством, отпивая глоточек кофе.

Дрожь пробежала по телу Тей.

– Ты тоже там был! Когда она… – Тей сглотнула и продолжила дрожащим и срывающимся голосом, едва сдерживая рыдание – Ты тоже причастен к гибели людей в Мингланде! – давясь комом в горле, выпалила Тей, содрогаясь от ужаса происходящего. Это прозвучало больше как защита и оправдание, чем обвинение. Тей пытаясь унять дрожь в теле, сжала ладони в кулаки. Но поняла, что кулаки также беспомощно трясутся и сейчас со стороны она выглядит очень жалко.

–Я там был. – спокойной вымолвил Насим. Отпил еще кофе, он взялся за следующую папку.

– Ты виноват в смерти моей мамы! – уже не сдерживая рыдания и глотая слезы, прошептала Тей. – Ты подписал нам приговор. Погубил Мингланд. – шепот ее становился все тише. Голос ослабевал. В глубине души она надеялась услышать, что он сейчас все будет отрицать. Чувства любви и страха вцепились в схватку в ней, которое разрывалось на части в эту секунду.

Он быстро поднял голову и уставился на нее сверлящим взглядом. Тем самым, как пять лет назад, когда он пришел к ней в кафе. Выражение лица начало меняться. На лице его появилась ухмылка: улыбка человека, который может убить человека, не говоря ни слова.

– КАК ТЫ СМЕЛ?! – выпалила злобно Тей.

– А яд ты в комоде для постельных блох припасла?

– Ты смеешь смеяться надо мной?! Ты…?! Как ты мог убивать людей?! – Тей застонала. Ее лихорадило, капли пота выпустили на лбу.

–Тебе ли не знать? – хладнокровно заключил Насим, не отнимая взгляда от нее. Но взгляд его начал меняться. Угольки гасли, теряли своей остроты, взгляд становился притупленным и несфокусированным – Тебе пора уходить. – сухо добавил Насим и только сейчас отвел взгляд, вновь переключившись на бумаги.