Партизаны

Но прорываться мы никуда не стали, а переправившись через реку, прошли ещё километр на запад и остановились на привал. Время и так перевалило за полдень, пока мы воевали, а потом ещё и шли. Так что до наступления темноты осталась пара часов. Поэтому решили не рисковать зря. А остановиться, пожрать, почистить оружие, ну а некоторым и поспать немного. Лошадей выпрягать не стали, а расставили повозки по кругу, сформировав своего рода вагенбург. Орудия отцепили, оставив одно в арьергарде, отсечь хвост в случае чего. Второе установили по ходу движения, наведя его в сторону дороги, проходящей в полукилометре от нас. По периметру (в пятидесяти шагах от ограждения), пустили парный патруль с пулемётом, пресечь попытки любопытных понаблюдать за нами. В карауле артиллеристы, остальной личный состав внутри своеобразного укрепления.

Пока есть несколько свободных минут, иду знакомиться с авиаторами. Нужно решить, брать их с собой или передать с рук на руки наступающим частям Красной армии.

— Командир отряда особого назначения — лейтенант Доможиров. — Подойдя, представляюсь я лётчикам.

— Военлёт Петров. — Назвался в ответ, старший лейтенант, даже не встав со своего места.

— Стрелок-наблюдатель Кукушкина. — Козыряет стоящая рядом с возком девушка с петлицами старшего сержанта.

— Нам нужно срочно попасть в распоряжение своего полка, товарищ лейтенант. — Сразу начинает качать права старлей.

— Ну так идите, — кто вас держит? — опускаю я его на грешную землю.

— Но у нас важные сведения, а командир ранен. Разве вы не должны помочь нам, товарищ лейтенант? — вступает в наш разговор Кукушкина. Пилота аж перекосило от этих слов.

— У нас своё задание, товарищ старший сержант. И я уже говорил, что никого не задерживаю. Я даже вам возок с лошадью предоставлю. Управлять умеете, права есть?

— Н-нет. — Отвечает она.

— Научитесь, невелика трудность.

— Оставь нас, Зоя. Нам с командиром с глазу на глаз переговорить надо. — Отослал пилот девушку. А когда она, прихрамывая отошла, откинул кусок брезента, лежащий у него в ногах.

— Вот видите, товарищ лейтенант, это фотоаппарат с отснятыми плёнками. Мы проводили аэрофотосъёмку в заданном квадрате, когда на нас набросились мессеры. Пришлось уходить, но всё, что нужно мы засняли, и теперь нас ждут в штабе армии. И чем быстрее, тем лучше.

— А я-то чем вам могу помочь, товарищ военлёт? Самолёта у меня нет, идём мы в тыл противника. Вот возок, как и обещал, я вам выделю.

— Но мне охрана нужна. — Не сдержался пилот. — Мы же в тылу у противника. Зоя, она ведь девчонка совсем. А у нас сведения секретные.

— Да кому нахрен нужны эти сведения, скорее всего они уже устарели. — Подумал я про себя. — Что-то мне подсказывает, что старлей за шкуру свою опасается. А Зоя. Видел я, как эта девчонка отделение немцев на ноль помножила, а до этого от мессеров отбивалась, да и под пулями противника до конца отстреливалась. Вот только была при этом не в башне танка, а в кабине самолёта, обшитой трёхмиллиметровой фанерой. Сомневаюсь, что пилот ей патроны подавал. Лежал где-нибудь под берёзой и давал дуба, или зубами сигнал SOS выстукивал.

— А я вам людей не рожу, товарищ военлёт. У меня каждый человек на счету. — Решаю я проверить свою версию. — Торопитесь, вот вам тачанка. — Похлопал я по возку. — Как стемнеет, ноги в руки и аллюр три креста. Поедете по нашим же следам, и к утру до штаба какой-нибудь дивизии доберётесь. С рукой что? — Заметив свежую повязку у него на запястье, интересуюсь я.

— Зацепило, когда от мессеров уходили. Потому и на вынужденную пришлось садиться. Думал, уже у своих. Оказалось нет.

— Наш доктор смотрел?

— Да что там смотреть, пустяки, царапина. Зоя перевязала.

— Девушка почему хромает?

— Не знаю, говорит ногу подвернула, когда из кабины вылазила.

— Вот видите. Сейчас наш доктор вас осмотрит, а потом и решим, что с вами делать. — Мне показалось, или старлей как-то сбледнул с лица.

— Ой. Что-то мне нехорошо. — Слышу я за спиной и, обернувшись, вижу падающую прямо на снег Зою. Бегу к ней, но подхватить уже не успеваю.

— Санитары, сюда. — Кричу я, опускаюсь на колени рядом с девушкой и, убедившись, что она жива, уступаю место профессионалам.

Разогнав толпу зевак, заниматься своими делами, жду доклада от фельдшера.

— Ну, что там, Арсений Васильевич? — Когда старый доктор подошёл к костру, спросил я.

— Плохо дело. У девушки пуля в верхней трети бедра. Вынимать надо. — Отмыв руки снегом от крови, стал он их греть у огня.

— Ну так вынимайте. — Перебиваю его я.

— А военлёт — самострел. — Негромко заканчивает он свой доклад.

Глава 19

— Это точно? Ошибки быть не может?

— Да. Пуля прошла навылет. Кость не задета. И пороховой ожог вокруг раны. Случаи, конечно, бывают всякие, но тут…

— Вы даёте сто процентов гарантии, что военлёт нарочно себе руку прострелил. — Снова не даю я ему договорить.

— Ну, я не господь бог, а всего лишь сельский фельдшер. — Разводит он руки в стороны.

— Я тоже не судья, и уж тем более не палач, да и трибунала у нас нет, так что не будем делать поспешные выводы. Кстати, кто-нибудь ещё про это знает?

— Нет. Вы первый, кому я сказал. Помощницы мои с девушкой возились, когда я лётчика осматривал.

— Вот и не говорите больше никому, Арсений Васильевич. Не стоит людей будоражить. Вы пулю-то достать сможете? — Перевожу я разговор на другую тему.

— Смогу. Не впервой. Только пациентка стесняется, поэтому и про ранение сразу не сказала. Перевязалась сама, как могла, кровотечение остановилось, а потом повязка спала и кровь снова пошла. Потому и сознание потеряла.

— Это что ещё за детский сад, застеснялась? Готовьте инструмент, доктор, пока светло, нужно оперировать. Вода вон уже закипела, а место сейчас организуем.

— Александра, что там у тебя с обедом? — Громко зову я нашу повариху.

— Так готово всё, чай только заварить осталось.

— Обойдёмся пока без чая. Приступай к раздаче пищи.

Пока дезинфицировался инструмент, сапёры быстро отгородили место вокруг костра, натянув между деревьев верёвки и накинув на них плащ-палатки. Сверху было только небо, но хоть какая-то защита от ветра. Из нескольких снарядных ящиков соорудили операционный стол, накрыв его куском брезента. Вот на этот импровизированный стол и положили пациентку. Пуля и правда попала в верхнюю треть бедра, вот только доктор не сказал, что сзади, засев в ляжке. Ну а так как из нижнего белья на девушке были только утеплённые кальсоны, она и застеснялась, кое-как перевязав рану и перетянув бедро поясным ремнём. Потом стало не до стеснений. Обморок от потери крови, местная анестезия (стакан водки) и две помощницы, которые держали Зою, чтобы она не брыкалась во время операции. Так и лежала, кверху попкой, со спущенными до колена штанами, пока наш Айболит доставал пулю, чистил и зашивал рану.