Партизаны

— Лёха! — зову я пулемётчика. — Любой ценой останови передний грузовик и заблокируй дорогу.

— Понял. — Перебегает он вправо от огневой и карабкается на откос.

— Гриша! — Собирай всех сапёров сюда, пусть занимают позицию на обочине и готовят гранаты.

— Слушаюсь, товарищ командир. — Срывается парень с места и убегает на левый фланг, скликая бойцов. Чёрт с ним, с тылом, с фронта бы отбиться. А то у нас на километр фронта пятьдесят человек против двухсот. Так что продолжаю долбить сосредоточенным огнём по отрезанному хвосту колонны. Удаётся только накрыть второй тягач с транспортёром. Зато три оставшихся, отцепив и бросив неисправные танки, развернулись, съехав с дороги на снежную целину и рванули назад.

Лёха всё-таки остановил передний, доехавший до него тентованный грузовик, с пистолетной дистанции распилив его пополам. Автомобиль пошёл юзом и развернулся поперёк полотна дороги. Следовавшие за ним машины вынуждены были останавливаться, а пассажиры спешиваться и укрываться за снежным отвалом на противоположной от перелеска стороне дороги. Пытаемся отогнать их от нас подальше гранатами и огнём из стрелкового оружия. Хоть и с трудом, но получается. У немцев оказывается тоже гранаты есть, так что получаем в ответ. А еще на той стороне стоит здоровенный амбар, вот за ним часть супостатов и схоронилась.

Из миномётов огонь прекратили, маячить на виду у всех под пулями и гранатными осколками мне как-то не улыбается, а стрелять без корректировки огня нет смысла. Накрыть ближних фрицев тоже не могу, минимальная дистанция не позволяет, а с пятидесяти метров гранаты на выхлоп от выстрела запросто прилетят. Можно оттащить один миномёт в сторону или назад, но сделать это сейчас просто некому, Лёху с напарником подстрелили, так что держим фронт впятером. Вот подтянутся сапёры, тогда и покажем фрицам, как маленьких обижать. Пули и осколки утрамбованные двухметровые отвалы из снега не пробивают, так что вся надежда на Малыша и его команду, осколочные снаряды должны справиться с этой преградой. Но они пока курочат машины, так что не до нас. Хотя можно ракету запустить, пускай постреляют для пользы дела.

Не успел. На опушке леса возле дороги вспух куст разрыва семидесятипятимиллиметрового снаряда. Звук выстрела я услышал со стороны МТС, а разрыв увидел на месте правофланговой сорокапятки потом ещё один, и ещё. Немецкий панцер лупит из своего окурка с километра, и достать его у мужиков нет никакой возможности. Тем более он стреляет, прикрыв борт за кирпичным строением МТМ, повернувшись лобовой бронёй к цели. Так что без вариантов, из второго орудия его тоже не достать. Но может Малыш хоть позицию успеет сменить, стрелять перестали.

А вот и сапёры, пора делать ноги, у нас минута, от силы две. Стоит немецкому танку вывернуть из-за угла, и никакой снежный бруствер нас не спасёт. С четырехсот метров размажет нас как кашу по тарелке. Подошедшее подкрепление укладываю цепью на опушке, а миномёты утаскиваем дальше в лес. Успели. Буквально через несколько секунд на дороге рванул снаряд, так что отходим вглубь леса ещё метров на пятьдесят, и вот тут уже занимаем оборону. Развернув десяток сапёров в редкую цепь, перекрываем полосу в сто метров. Желательно двести, но на левый фланг навалить, смещаемся вправо, там наши.

— Аристарх, один миномёт на повозку, для второго ищешь позицию на правом фланге, метрах в пятидесяти от наших «оборонительных рубежей».

— Понял.

— Вчетвером с одним стволом управитесь легко, если что, поддержите нас. А я пока пехотой покомандую.

— Григораш. — Ловлю я за рукав пацана. — Лёха где?

— Дядя Лёня-то?

— Он самый. Пулеметчик. — Уточняю я.

— Так ранило яго, и дядю Митяя тоже. Я им до саней помог добрести.

— Молодец. Теперь при мне будешь, далёко не убегай.

Меж тем немцы на тракте довольно загалдели, а со стороны МТС стал приближаться рёв двигателя и лязганье гусениц. Справа ещё кто-то стрелял, но в основном из винтовок и редко из пулемётов. В строю вместе со мной дюжина, четверо с миномётом, двоих потеряли, один из них пулемётчик. Это плохо. Одно хорошо, оба живы. Что делать? Можно отходить. Фрицы за нами не должны увязаться, всё-таки не пехота — технари. Хотя как знать. Может отомстить решат. Танк у них есть. Вот только в лесу он не пляшет. Ладно, пока отойдём к основным силам, а дальше видно будет.

— Григораш.

— Я.

— Найди миномётчиков и передай, чтобы отходили к обозу. Мы следом.

— Понял.

— Раз понял, выполняй.

Передав вправо и влево по цепи команду на отход, дожидаюсь пятёрку с левого фланга и отхожу последним. Пройдя метров триста, встречаемся с Малышом и комиссаром, оба мрачнее тучи.

— Занять оборону вдоль опушки леса. — Командую я бойцам, а потом наезжаю на Малыша.

— Потери?

— Трое убито, четверо ранено, один тяжёлый. Разбито одно орудие и пулемёт. Что делать будем, командир?

— Воевать. Бой ещё не закончен.

— Но у них же целый танк. — Удивляется комиссар.

— А у нас целая противотанковая пушка. Леонид Матвеевич, организуйте прикрытие с тыла, а мы повоюем. Емельян, за мной. — Иду я на опушку на ходу расчехляя бинокль.

Немцы при помощи тягачей расчищали дорогу, растаскивая битую технику, а так как стрельба по ним прекратилась, то они совсем осмелели и пытались поставить на ход уцелевшие машины. Танк никуда не делся, а притаился за амбаром, в готовности прийти на помощь в любой момент. Там нам его не достать, придётся выманивать. План у меня созрел, поэтому ставлю боевую задачу Малышу, а сам нахожу нашего начальника связи и озадачиваю его. После чего на нашей самодельной «шайтанарбе» выдвигаемся чтобы найти огневую позицию для миномёта. Шайтанарба получись путём слияния кобылы и миномётной тачанки. Всё-таки Шайтан у Махмуда обучен хорошо, да и выстрелов и разрывов снарядов боится не сильно.

Глава 22

Миномёт устанавливаем на правом фланге, в лесу, в ста метрах от опушки. Будем стрелять по дороге, пока фрицы не кончатся, или не решат нас порешить, отправив на разборки танк. Огневая позиция противотанкового орудия на левом фланге, фронтом на север, так что когда «четвёрка» выедет на дорогу, Малыш и зафитилит ему в борт. Что будем делать, если фрицы не отреагируют, не знаю. Но скорее всего дразниться, показывать неприличные жесты, «махать концом». Корректировать огонь с восточной опушки не получится, немцы будут шмалять по ней из всех стволов в первую очередь, поэтому мы оттуда убрали даже наблюдателей, а не только стрелков. Мой же НП будет на южной опушке леса, неподалёку от орудия, вот туда как раз и тянет провод наш штатный связнюк — Валерка Мапьцев. Подушку безопасности в сотню метров из стволов деревьев пришлось оставлять, чтобы не попасть под разрывы снарядов немецкого танка. Ближе устанавливать миномёт не рискнули, мало ли, попадётся снаряд со смещённым центром тяжести и тепловой головкой самонаведения, как начнёт облетать деревья метясь в раскалённый ствол миномёта. Немцы они такие, вдруг уже придумали этакую вундервафлю.

Обосновавшись на наблюдательном пункте, начинаю пристрелку. Тут уже пришлось посчитать, и пристреливаться гораздо дольше, но цель в вилку я взял, и пошли накрытия. Немцы с дороги разбежались, попрятались на противоположной от леса обочине, но стреляем всё-таки навесным огнём, так что падающей сверху мине абсолютно пофиг, где копошится её цель. Поэтому фрицы обиделись и нажаловались «большому брату», и тому пришлось выползать на шоссе. Обстрел с места восточной опушки ни к каким результатам не привёл, и хоть в башне у танка и стоит «окурок», но траектория стрельбы всё-таки настильная. Это ж не «Нона». А самонаводящихся снарядов у фрицев видать не было. Так что хотя снаряды и попадали в деревья, и те иногда падали, а кустарник выкашивало осколками, миномёт продолжал работать. Ну и я ещё обнаглел, начал стрелять по танку. Попасть-то вряд ли попаду, но хотя бы напугаю или разозлю.