Партизаны

— Броском вперёд! — Вскакиваю, и в три прыжка оказываюсь на спасительной опушке за стволом ближайшего дерева. В снег уже не падаю, осматриваюсь по сторонам, выискивая своих. Вроде все. Дальше всех проскакал Махмуд, его я краем глаза заметил и видел, а также слышал, как Шайтан ломился сквозь чащобу. Потерь вроде быть не должно, пули над нами не свистели, но кто это стрелял и зачем, узнать бы не помешало.

— Взвод! Занять круговую оборону! Командирам отделений доложить о наличии личного состава.

— У меня все. — Подходит ко мне бывший старший сержант Климов. Он теперь командир у разведчиков так как все остальные сержанты погибли. Последний из выживших, с ранением в живот, вызвался прикрывать наш отход.

— Махмуд пропал. — Докладывает Макар. Так как меня выдвинули в командиры отряда, назначил Макарова старшим в моём отделении. — Следы лошади ведут вглубь леса, но не Махмуд, ни его Шайтан пока не вернулись.

— Что дальше делать будем? Куда пойдём? — спрашивает Пашка.

— Двигаем дальше в лес, потом разберёмся, что делать. Мои впереди, твои замыкают, тем более самый главный наш разведчик уже торит тропу. Аристарх, давай по следу, Гусева с собой возьми, мы за вами.

Макар с Васей идут впереди, а мы, распределив бойцов парами, движемся следом. В случае чего, сразу можно будет занять круговую оборону. Я иду в паре с якутом, контролируя левый сектор, он в пяти шагах правее, соответственно всё что справа, его. Ну и наш боевой дозор, идущий в двадцати шагах от нас, мы прикрываем. Пройдя двести метров, Макар останавливается и поднимает руку. Жду, когда подтянутся остальные, поднимаю руку и негромко говорю.

— Стой! Занять оборону. — Команду передаю по цепочке. Бойцы сразу занимают круговую оборону, присев на колено и контролируя каждый свой сектор обстрела. Подхожу к дозорным. Макар указывает на какое-то тёмное пятно, проглядывающее в просвете между деревьями, метрах в тридцати по ходу движения. Туда как раз уходят следы копыт лошади.

— Вроде кто-то шевелится и всхрапывает, — негромко говорит он. — На человека не похоже.

— Иди, проверь. Мы за тобой, прикроем.

— Понял. — Выдвигается вперёд Аристарх и перебежками от дерева к дереву приближается к цели. Идём следом уже боевой тройкой, снайпер по центру, мы с Васей по краям.

В результате прочёсывания обнаружили, лежащего без сознания Рафика и облизывающую его лицо кобылу. Видимо Шайтан, скача по лесу, особо не разбирал дороги, в результате Махмуд налетел раненой ногой на сосну, либо головой на хороший сучок и оказался в снегу. Пришлось сооружать волокушу, и перестраивать походный ордер. Теперь впереди боевая тройка: я, Макар и Берген, остальные идут двойками, разойдясь в стороны метров на шесть, а в центре Вася ведёт под уздцы Шайтана. Пройдя таким макаром полкилометра на запад, выходим на, занесённую снегом лесную дорожку, а уже по ней движемся в северном направлении и выходим на лесную поляну или вырубку. Выставив часовых на тропинке и по периметру, останавливаемся на привал, надо перекурить, перемотать портянки и решать, — куда пойдём дальше. Планшетку с картой у лейтенанта я забрал, но на ней даже линия фронта не была нанесена. Обычная топографическая карта местности сотого масштаба. А вот больше никаких документов, кроме немецких зольдбухов и жетонов, не было. Кстати, не было их и у разведчиков. Красноармейские книжки и комсомольские билеты остались только у бойцов моего расчёта, сапёра и снайпера.

Берген с Васей занялись осмотром и лечением Махмуда, а я собираю на военный совет Пашку и Аристарха, прямо по центру поляны.

— Ну что делать будем, мужики? — Задаю я извечный философский вопрос. — От немцев вроде оторвались. Куда дальше двинем?

— Так к своим выбираться надо, линия фронта недалеко, организуем днёвку в лесу, а вечером к своим двинем. — Первым откликнулся Макар.

— А они нас ждут, свои эти. Последние слова лейтенанта были — «держаться до подхода подкреплений». — Зло говорит Пашка. — Списали нас уже на боевые потери или потом спишут, когда в расход пустят.

— Да ты что несёшь, разведка? Белены объелся? — возмущается пермяк.

— Он прав. — Подтверждаю я слова Клима. — Был такой приказ, правда устный. Письменного я не нашёл. Но речь сейчас пока не об этом, — достаю я карту и рисую на ней обстановку. — Мы сейчас здесь, — ставлю точку на карте. — Основные силы противника на востоке и на юге, остаётся север и запад, в эту сторону и надо отойти. Сухпай нам выдали на сутки, растянем на двое, не сдохнем. Отойдём отсюда подальше в лес, сутки перебедуем, а там может и наши вперёд продвинутся, а нет, будем прорываться.

— А как мы узнаем, что наши прорвались? — спрашивает Аристарх.

— Канонаду услышим, ну и разведка нам, на что? Сходят, понюхают.

— Я снова под трибунал не хочу. — Не сдаётся Пашка. — Я лучше к партизанам пойду.

— А я тебя под «тройку» и не подвожу. Уйдём подальше в лес, встанем на днёвку, а там сам решай. Но нельзя нам сейчас разделяться. Кроме нас самих, нас никто не спасёт и не выручит. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Всё. Десять минут на покурить и оправиться, потом двигаем дальше, пока по дорожке, а там посмотрим. Часовых поменяйте, пусть бойцы отдохнут. — Не даю я разгореться начавшемуся спору.

Мысль про партизанский отряд меня тоже не оставляла, но для этого мне были нужны единомышленники а не диссиденты, ну и база какая-никакая. Зима всё-таки, не лето, под кустом не выспишься, в шалаше тоже озябнешь, ну а деревни все под немцем и полицаями. И даже если рейдовать, проводники нужны, лошади, ну и свои люди в населённых пунктах, чтобы было где обогреться, оперативную информацию раздобыть. Разведку опять же нужно наладить, контрразведку, медпункт организовать, потери хоть как будут, санитарные тоже, так что хороший хирург однозначно нужен, терапевт тоже, да много ещё чего надо, всего не предусмотришь. Так что идея-то она хорошая, но пока преждевременная. Перемотав портянки, я только собрался перекурить трофейными сигаретами и поразмышлять, как прибежавший Пашка, потащил меня на первый пост, который мы выставили на дороге, перед тем как свернуть на вырубку.

— Там какой-то дедок тебя домогается, — частит он. — Желает только с тобой говорить.

— Что, конкретно со мной?

— Ну да, с командиром нашего отряда, так он сказал. Ты же у нас командир. Его часовой, правда, чуть не пристрелил с испугу, хорошо я вовремя со сменой подошёл.

— Ладно, веди ка сюда этого деда, присаживаюсь я на пенёк на краю поляны, а пост там усиль, и часовые пусть на виду не маячат.

— Понял, — убегает Клим, и минуты через две приводит мне, заросшего густой бородой дедка. Встаю навстречу и разглядываю первого Калужского партизана, которого я повстречал на этой земле.

Небольшого роста, крепкий ещё мужик, лет шестидесяти, с прямой спиной, в овчинном полушубке, валенках и в треухе с малиновой полосой наискось, с прищуром, не мигая, смотрел на меня. Оружия при нём не было, может своим оставил, а может наши отобрали.

— Ну, долго ещё в гляделки играть будем, товарищ командир? — Первым нарушил молчание старый партизан. — Рассвет скоро, немчура того и гляди в погоню намылится.

— А ты бы представился сначала, мил человек. Кто таков? Из какого отряда? Что в лесу делаешь? Зачем мы тебе понадобились?

— Иванов, Леонид Матвеевич. — Отрекомендовался он.

— Лейтенант Сидоров, Николай Никанорович. — Представился я в ответ. — Так что вы тут делаете, товарищ Иванов? — Повторяю я свой вопрос. А то сдаётся мне, что он такой же Иванов, как я Сидоров.

— По всему выходит вас прикрываем, и следы за вами заметаем. Может по пути разговор продолжим? А то неровён час германец нагрянет, или вы тут ночевать собрались.

— А с чего это нам такие почести? Мы вроде ничего плохого не сделали?