Паутина
Шрифт:
Люпину было трудно разобраться во всем. Да и не хотелось особо. В его жизни все было просто. Бабушка, любящая поворочать, но всегда понятная и любящая. Мари-Виктуар, требующая максимум заботы и внимания, но всегда принимающая его постоянную заботу о других и любящая его именно за это. И крестный, который любил его и всегда был рядом, словно отец. Были товарищи по школе, по работе, были Уизли, с которыми он дружил. Но тех запутанных и бездумно близких отношений, как в Золотом Трио, в жизни Люпина не было и быть не могло.
Хотя вот у отца были Мародеры. Но там не было девушки. Зато был предатель.
Вот к чему приводят такие близкие отношения с другими людьми. Люпин даже иногда был рад, что в его жизни шанс на подобное развитие событий очень мал. Конечно, есть близкие люди, но никто из них не предаст. Тедди был в этом уверен.
— Гарри, ты ей нужен сейчас…
— Нет. Ей нужно побыть одной.
— Услышали бы вы друг друга, — усмехнулся Люпин. — Вам нужно поговорить, вы оба так любите Рона…
— Нам не о чем говорить. Рон ушел, он сам так решил.
— Как он мотивировал свой поступок? Не мог же он просто так сказать — все, я ухожу…
— Сказал. Много чего сказал. Оказывается, я совсем не знал его. И ее. Я был эгоистом все эти годы, я считал, что у них все прекрасно, я не пробовал узнать, так ли это на самом деле…
— Опять ты начинаешь винить во всем себя, Гарри, — Люпин чуть толкнул боком крестного. — Как это на тебя похоже. Ты действительно эгоист. С чего ты взял, что ты всегда в центре событий и во всем виноват?
— Рон сам сказал. Они поссорились из-за меня. Рон ревновал ее ко мне… Думал, что между нами что-то есть, что Гермиона любит меня…
— Она любит тебя, — согласился Тедди с легкой улыбкой. — И между вами действительно что-то есть. Привязанность, забота, нежность… Да я никогда в жизни не видел таких теплых отношений между друзьями, Гарри! И вы не можете это все порвать сейчас, когда вы так нужны друг другу.
— Рон считал, что стоял между нами, — Гарри поднял голову и посмотрел прямо перед собой на белую стену. — Он сказал, что чувствует ее любовь ко мне… И из-за этого не может быть рядом с ней…
— Гарри, разве должны вы расплачиваться за чужие ошибки? — Люпин упрямо не сдавался. — Кому ты пытаешься что доказать? Рону — что вы с Гермионой вообще чужие люди? Да-к ведь Рону уже ничего не докажешь, он ушел. Окружающим? Они вот точно не поймут, почему вы с ней просто начнете избегать друг друга… Ей самой? Да она прекрасно все знает, ей ничего не надо доказывать. Зачем мучаться, если это никому не нужно?
— Это нужно мне. И ей.
— Ей нужен ты, — Тедди поднялся. — Вас бросил близкий вам обоим человек. Глупо делать вид, что этого не произошло и это не имеет значения. Но вы не должны бросать друг друга… Потому что сила в единстве…
— Слушай, Тед, а к тебе во сне не приходит Дамблдор случайно? — горько усмехнулся Гарри, тоже поднимаясь. Люпин улыбнулся.
— Нет, в моих снах обычно только стаи волков или Мари.
— Да, Мари… Из-за моих проблем она, наверное, почти тебя не видит…
— Опять ты винишь себя в том, в чем не виноват… Твои проблемы — и мои проблемы, — серьезно ответил Тедди и протянул крестному баночку с порохом. — Идем?
Тедди вышел из камина в доме Гермионы и сразу увидел
ее. Она спала на диване, крепко прижав к себе плед.Гарри почти тут же оказался рядом. Просто смотрел на Гермиону и молчал.
Тедди вздрогнул, когда в хмурую комнату, почти ничем не освещенную, кроме осеннего дня за окном, ворвался уже знакомый Патронус. И голос Минервы МакГонагалл, разбудивший Гермиону, произнес: «Гарри, ваша дочь пропала. Срочно приезжайте в Хогвартс. Пароль — Брайан».
Мертвая тишина была разорвана стоном, который шел из глубины ада, в котором жил Гарри Поттер.
Глава 8. Поттеры
Джеймс ничего не понимал. Он переводил взгляд с Манчилли на Малфоя, а потом на то место, где исчезла Присцилла Забини. Что происходит? Странно, но эти двое, кажется, были на общей волне.
— Забини, — процедил сквозь зубы слизеринец и побежал к замку, доставая палочку. Джеймс кинулся следом.
— Малфой! Что происходит? — почти задыхаясь, крикнул гриффиндорец, когда они вбежали в холл и повернули к подземельям. — Я ничего не понимаю…
Зато Скорпиус точно понимал, кто стоит за исчезновением Лили. Его Лили.
Присцилла Забини. Без нее не обошлось. И, скорее всего, она сейчас в гостиной Слизерина, в гуще общения, чтобы заработать себе алиби. На всякий случай. Ведь если бы не Малфой, все и всегда замечавший, тем более то, что было связано с друзьями и врагами, то исчезновение Лили никогда бы не связали с мисс Забини.
У Скорпиуса оставалась слабая — почти никакая — надежда, что на этот раз он ошибся. Но почему-то он совсем не изумился, — что нельзя было сказать о Джеймсе — когда, назвав пароль («Полукровкам вход воспрещен»), он поспешно вошел в гостиную Слизерина и увидел Присциллу Забини в кругу подружек, весело смеющуюся над очередной глупостью.
Джеймс хватал ртом воздух, глядя на Забини. Раз она тут, то кто же… Лили? Гриффиндорец почувствовал, как подкашиваются ноги. Конечно, иначе с чего бы Малфою так себя вести…
— Присцилла, на минутку, — скучающим тоном позвал девушку Скорпиус. Слизеринец лишь надеялся, что Джеймс, до которого, кажется, стало доходить, сможет не вмешиваться. Потому что затевать сцену в гостиной, полной слизеринцев, было бы просто глупо.
Скорпиус успел поймать мгновенную вспышку растерянности на лице «невесты». Действительно вспышку, едва уловимую, но Малфой ее заметил — и теперь знал точно. Рука почти дотянулась до палочки, но он смог себя остановить.
— Прости, Скорпиус, но мне сейчас некогда, — брюнетка демонстративно отвернулась, но от Малфоя так просто отделаться она не сможет.
— Главное — мне есть когда, моя дорогая, — слизеринец сделал шаг к дивану и резко поднял на ноги Забини, схватив за руку.
— Эй, Малфой! — из угла вышел Фриц, угрожающе глядя на Скорпиуса.
— Иди отсюда, Забини, мне с твоей сестрой нужно обсудить некоторые тонкости нашей будущей помолвки, — Малфой бесцеремонно потащил за собой Присциллу. Та не стала упираться — поправила волосы и одарила Джеймса надменно-победным взглядом. Гриффиндорец поспешно покинул гостиную Слизерина, где чувствовал себя просто отвратительно. В голове билась одна мысль: «Лили, не может быть… Лили…».