Паутина

Скорпиус толкнул едва заметную низкую дверь в глубине коридора. Джеймс зашел за другом, который мертвой хваткой держал за руку Забини, и закрыл дверь, привалившись к ней спиной.

— Что, Скорпиус, теперь для разговора с девушкой тебе нужна помощь гриффиндорцев? — ядовито спросила Присцилла, сложив на груди руки. — И зачем мы уединились в этом подвальчике? Гриффиндорка перестала тебя удовлетворять?

Джеймс понял, что Скорпиус готов забыть о своем главном правиле и ударить Забини. Слизеринец схватил ее за волосы, заставив вскрикнуть. Потом толкнул к стене, покрытой влагой и мхом, взмахнул палочкой, и тело девушки буквально приклеилось к камням.

— Малфой, ты, что, взбесился? — процедила она сквозь зубы. — Отпусти сейчас же!

— Не раньше, чем ты скажешь, что ты сделала с Лили Поттер и где она сейчас, — твердо заявил Скорпиус, поигрывая палочкой между пальцами. Он знал, что его гнев внешне никак не выражается, он умел справляться с эмоциями, но Малфой был на пределе. Он был готов убить, да, именно убить, если Забини не сознается, не скажет, если он не получит шанса спасти Лили. Внутри слизеринца поднималась не паника, не боль, не растерянность — ненависть и жажда мести. И если он не сможет сейчас же броситься на поиски Лили, то ненависть поглотит его. — И лучше говори сразу, потому что я не намерен долго тебя уговаривать…

— Да пошел ты, — Присцилла дернулась в своих невидимых путах, но безрезультатно. На ее лице было такое же холодное призрение, что и на лице Малфоя. — Если от тебя сбежала любовница, я тут ни при чем!

— Хорошо, будем считать, что это был твой отрицательный ответ, — спокойно произнес Малфой и крепко взялся за палочку. — Не знаю, испытывала ли ты когда-нибудь на себе Круциатус, но теперь у тебя появился неплохой шанс…

— Ты не посмеешь, моя семья тебя уничтожит… — Забини сузила глаза. Джеймс, глядя на девушку, понимал, что Присцилла вполне допускает мысль, что Скорпиус применит к ней пыточной заклятие. И гриффиндорец ничего не сделает, чтобы остановить друга. Потому что речь шла о Лили… Джеймс верил Малфою, во всем: если тот решил пытать Забини, значит, он уверен в том, что Присцилла виновна.

— Мне наплевать на твою семью, — фыркнул Скорпиус и направил палочку на девушку. Глаза той расширились от страха. — Где Лили?

Забини молчала, с холодным презрением глядя на слизеринца. Джеймс сделал шаг вперед, чтобы в случае чего помочь Скорпиусу.

— Стойте, не надо! — раздалось за их спинами в тот момент, когда Малфой уже был готов выполнить заклинание. Они обернулись — в дверях стояла Ксения, за ее спиной профессор Фауст. — Скорпиус, отпусти Присциллу.

— И не подумаю, она…

— Есть другие способы, чтобы добиться правды от мисс Забини, — заметил профессор Фауст, снимая с Присциллы путы. — Пройдемте все в кабинет директора.

Фауст шел впереди вместе с Присциллой Забини. Джеймс сжимал руку Ксении, но постоянно смотрел на Малфоя. Гриффиндорцу казалось, что они идут слишком медленно, что нужно спешить, иначе… Иначе…

В кабинете МакГонагалл уже собрались взрослые. Сама директриса сидела за столом, рядом — Теодик Манчилли с бледным лицом. У камина стоял отец — на нем не было лица, Джеймс подумал, что если бы не Гермиона, держащая отца за руку, то он бы упал, придавленный горем. У окна сопел немного испуганный Слизнорт, теребя пальцами седые усы.

— Садитесь, — коротко кинула вошедшим студентам МакГонагалл, поднимаясь. Ксения заставила Джеймса опуститься в кресло, а сама встала позади и положила руки ему на плечи. Наверное, поэтому стало не так сдавливать горло и щемить в груди. Малфой не сел — встал у стены, скрестив на груди руки и не отрывая взгляда от Забини. Слизеринку усадили прямо посреди комнаты. Все смотрели на нее. Очевидно, Присцилле стало неуютно, особенно когда на ней остановился тяжелый взгляд Гарри Поттера.

— Мисс Забини, вы сами нам расскажете, что случилось с Лили Поттер? — спросила МакГонагалл. Все в комнате молчали, глядя на девушку.

— Я не понимаю, о чем вы, — презрительно ответила Забини, но Джеймс видел, как она избегает взгляда отца. Совесть? Есть ли у этой… совесть?

Директриса обреченно вздохнула:

— Хорошо. Профессор Слизнорт, сыворотку, — попросила МакГонагалл, беря с полки кубок и наливая в него воду. Профессор Зельеварения протянул директору маленькую бутылочку, МакГонагалл в полной тишине накапала зелья в кубок и протянула Присцилле. — Вам ведь нечего от нас скрывать, пейте. Вы же понимаете, что мы в любом случае заставим вас выпить…

— Вы не имеете права…

— Мисс Забини, не тяните время, его у нас и так мало, — попросила МакГонагалл. Джеймс смотрел на отца. Гарри судорожно сжимал в руке палочку. Бедный отец…

Видимо, слизеринка поняла всю безвыходность ее ситуации и залпом опорожнила кубок, чуть сморщившись. Джеймс перевел на нее взгляд, когда отец заговорил:

— Мисс Забини, вы знаете, где моя дочь, где Лили Поттер?

— Нет, — тут же ответила слизеринка, и взрослые переглянулись. Джеймс поймал неверящий взгляд Скорпиуса.

Один Гарри Поттер смотрел на Присциллу и продолжал допрос:

— Вы причастны к ее исчезновению?

— Да.

Джеймс дернулся, но нежные руки Ксении удержали его на месте.

— Расскажите, что вы с ней сделали.

— Я поймала ее после обеда и затащила в комнату за гобеленом в холле. Мы заставили ее выпить зелье, потом переодели.

— Кто вам помогал? — голос отца был глухим и даже бесстрастным, но Джеймс видел, как Гермиона медленно гладит отца по плечу, словно придавая сил.

— Мой брат, Фриц, — голос слизеринки был спокойным и размеренным, глаза прикрыты. Джеймс повернул голову к Фаусту, который после слов Присциллы двинулся к выходу и вскоре покинул кабинет.

— Что за зелье вы дали Лили? — продолжал Гарри.

— Оборотное, но не просто оборотное. Я не знаю, что там еще было. Но она стала подчиняться мне. Мы надели на нее мою форму, я отдала ей пергамент и приказала идти к воротам. Ни с кем не разговаривать и не останавливаться. Выйти за ворота, развернуть пергамент и выполнять все, что там написано.

— Что было написано в пергаменте? Вы прочли?

— Да, там было написано, чтобы она трансгрессировала к барьеру платформы девять и три четверти на вокзале «Кингс-Кросс». Там она должна была ждать, когда ее заберут, ни с кем не разговаривать и не двигаться.

— Кто просил вас все это сделать с Лили? — голос отца все-таки дрогнул, он тяжело дышал, лицо оставалось совершенно бескровным.

— Том.

— Кто такой Том?

— Он главный у оборотней.