Паутина

Доктор откинулся на спинку неудобного кресла, снял пенсне. Вот сейчас он вызовет бледного молодого человека и передаст в руки Сената… да какого там Сената — ФК!.. Совершенно незнакомого ему человека. И кто знает, сделает ли он доброе дело или наоборот? Кто же он, подозреваемый, очевидно, в контактах с пауками? Тривиальный преступник или личность, из гуманных побуждений преступившая законы своего мира? Что-то подобное бывало на Земле…

«Попробуем рассуждать логично, — Похья устало прикрыл глаза. — Итак, я называю номер психограммы. Человек, пошедший на такой риск ради достижения неизвестной мне цели, будет изолирован, и первая, слабая, но все же реальная возможность контакта с пауками будет прервана. Допустим, я не назову номер, что тогда? Поверят ли они, что я никого не нашел? Очевидно, у них есть данные о контакте, поэтому и проводится столь широкомасштабная проверка. На моей памяти — впервые. Я в Системе не единственный специалист, и любой, кто имел дело с психограммами, рано или поздно решит эту задачу…»

Доктор положил пенсне перед собой, сомкнул руки за головой и с хрустом потянулся. Он по-прежнему чувствовал себя неуверенно. Несмотря на всю иллюзорность выбора, собственные аргументы пока не казались ему достаточно убедительными.

Стоп, да как же он не сообразил! Если бы речь шла о гуманных побуждениях, то проверяемый дал бы позитивную, а не нулевую реакцию на тест-вопрос! Значит, речь идет об интересах, не основанных на моральных императивах. Резонанса в психограмме нет. В чем же дело? Надо смоделировать ситуацию.

Итак, некто контактирует с пауками, при этом готов в любых обстоятельствах скрывать эти контакты и знание «болотной речи». Цель? Похоже, личные интересы. Возможно, продажа оружия. Вооружены ведь пауки нашими автоматами, а теперь, говорят, у них и лазеры появились. Откуда? С Альфы, конечно. Или, может быть, со складов Экспедиционного Контингента. В любом случае кто-то передает его паукам, и вряд ли задаром. При таком допущении неудивительно, что ФК — нелепое, кстати, название, при чем тут федерация? — затеял такую проверку. Трудно придется министру стабильности в случае запроса оппозиции! Конечно, проверка психограмм допускается, но лишь в исключительных случаях, а тут — полторы тысячи сразу…

«Что ж, подтвердим в очередной раз свой индекс лояльности», — подумал доктор Похья, решительно набирая номер.

28

На Бэте бригадир Новак с нетерпением ждал результатов проверки. Все его дальнейшие действия целиком зависели от того ответа, который придет с Альфы. Тем временем бригада военных психологов, проклиная нелепый приказ комкора, проводила проверку своими методами.

Топографы пошли на очередное тестирование совершенно спокойно, впрочем, их трудно было вывести из себя. Зато, как и следовало ожидать, разворчались супервэриоры, а один взвод, только что прошедший плановую проверку, отказался повторить ее. Пришлось вмешиваться командующему.

Дорич, коренастый, плотный, стареющий человек, начавший службу на Пятнистой в чине подпоручика, как всегда, оказался на высоте. Он рассказал пару подходящих к случаю, хотя и совершенно неприличных анекдотов и под здоровый хохот бунтующего взвода лишил отпуска двоих солдат, которых почему-то счел зачинщиками. На этом все успокоились.

Через несколько часов старший психолог с недовольным и преувеличенно утомленным видом положил на стол Новака дискету с психограммами подозреваемых. Новак очень вежливо, мысленно проклиная не вовремя занесшегося врача, спросил:

— Доктор, кто именно? Я же не специалист, да и некогда мне смотреть ваши психограммы.

Старший психолог выдержал должную паузу, затем с тем же недовольным видом извлек из внутреннего кармана вчетверо сложенный лист пластика. На нем в столбик было выписано несколько фамилий. Новак с трудом удержался, чтобы не просмотреть его тут же, но проявил характер до конца: аккуратно сложил список и убрал его вместе с дискетой в свой сейф, еще более вежливо поблагодарив психолога.

К тому времени он уже успел просмотреть всю информацию о случаях незаконного вывоза виталонга, изучил дела всех уличенных в контрабанде, а также их контакты, особенно в составе Экспедиционного Контингента. Список подозреваемых покоился в том же сейфе, и дело оставалось за Альфой.

Наконец взвыл зуммер экстренной связи. Дешифратор выдал на экран самую лаконичную из всех когда-либо полученных Новаком шифровок: «Вайцуль».

Новак, стараясь не суетиться, открыл сейф и достал первый список. Никакого Вайцуля в нем не оказалось. Бригадир вздохнул и развернул список, составленный психологами. В нем вахмистр патрульной службы Вайцуль значился под номером третьим.

Задача была решена. Оставалось только подвергнуть Вайцуля глубокому энцефалозондированию. Новак перевел дух и по личному каналу вызвал общий отдел штаба. Получив ответ на свой запрос, он вслух выругался: два часа назад Вайцуль заступил на боевое дежурство по патрулированию четвертого сектора Болота.

Пока техники срочно рассчитывали новую орбиту для сторожевого спутника, переводя его на крупномасштабное сканирование шести секторов, Новак изучал личное дело вахмистра. Он долго и внимательно рассматривал стерео. Красивое открытое лицо, черные, глубоко посаженные глаза, волосы короткие, торчком. «Приятный парень, — подумал Новак, — только вот в глазах что-то…» Он обманывал себя, никакого особого выражения в глазах Вайцуля на этом официальном стерео не было. Но ведь Новак знал уже почти наверняка, что Вайцуль — преступник.

Тут ему в голову пришла еще одна мысль. Он вызвал майора Донателли, командира патрульной роты.

— Дон, здесь Новак. Срочное дело. Ты имеешь доступ к вещам вахмистра Вайцуля?

— Ну, если нужно… А в чем дело?

— Дон, надо сейчас же изъять что-то из его белья. Он ведь, наверное, переодевался перед выходом на Болото. Лучше нестираное… Ну, майку, там, полотенце… Что угодно. И — ко мне. Спешно, Дон!

— Хорошо, — хмыкнул майор, не поинтересовавшись смыслом столь странного задания.

Донателли в отличие от большинства офицеров охотно оказывал Новаку мелкие услуги. Правда, ничего значительного он ни разу не сообщил, и люди его раньше не вызывали никаких сомнений. Да и понятно — патрульную роту подбирали с особой тщательностью.

Техника сообщила о готовности спутника к работе. Новак перешел в соседнюю комнату, где был установлен большой стационарный экран, задал нужный режим и стал внимательно следить за открывшейся перед ним панорамой Болота. Наконец на экране появился патрульный.

…Тяжелый лазер болтался на боку, как детская игрушка, до того супер был высок и широкоплеч. Он огромными прыжками несся через Болото, успевая зорко поглядывать по сторонам. Остановился, сверился с электронным планшетом, еще раз посмотрел вокруг и даже вверх в тот самый момент, когда Новак повернул рукоятку увеличения до предела. Бригадир сразу же узнал знакомое лицо — Вайцуль.

Идущий по Болоту, сняв с плеча лазер, сунул его в пластиковый мешок и аккуратно положил на кочку. Потом медленно выпрямился, отыскивая взглядом одному ему известные приметы, и двинулся дальше.