Паутина

— Спасибо, доктор. — Джек не спешил уходить, хотя все, что можно было, он выяснил. И доктор Похья не торопил его, глядя на посетителя по-прежнему приветливо, без тени нетерпения.

— Значит, без надежды? — тихо спросил Сибирцев, глядя собеседнику в глаза. Тот сочувственно кивнул.

— Извините, доктор, — неожиданно спросил Джек, — никакие могу понять, что это у вас за устройство?

— Это? — Похья снял пенсне и тотчас водрузил его обратно. — Вы интересуетесь такими вещами? Ну что ж… Это называется пенсне. Оно принадлежало еще моему прадеду… то есть отцу моего деда, и уже тогда считалось старинным. Это устройство для коррекции зрения, сюда оно попало с Земли. Видите ли, коллега, я анахронист, человек, которого интересует история. Вы знаете, что такое история?

— История? Доктор, вы меня, видимо, принимаете за идиота? История — это… ну, скажем, комикс о приключениях Рода из Федеркома… или серия о Черном пауке. Я все это смотрел в лицее.

— Вы глубоко заблуждаетесь, дружище, — покачал головой Похья. — История — эта наука, изучающая, как наш мир, наше общество и мы сами меняемся с течением времени. Она у нас не то чтобы запрещена, но сознательно и старательно забыта. У нас нет книг, а компьютеры хранят только ту информацию, которую считает нужным сохранять правительство. Действительно, скажете вы, зачем нужна история нам, жителям нового мира, живущим по законам стабильности, мира, где ничего не происходит и не меняется? Тогда я спрошу: как вы думаете, люди всегда жили именно так? Компьютеры, эр-такси, утилизаторы, война на Бэте…

— Не знаю… Наверное, нет. Но при мне действительно мало что изменилось.

— Да, у нас меняется мало что, но все же меняется. Ну ладно, это долгий разговор. Возьмите мой индекс, если вам действительно все это интересно, свяжитесь со мной. Я познакомлю вас с моими друзьями, расскажу хотя бы об истории освоения Альфы. У нас все-таки есть история, коллега!

— Хорошо, доктор, я подумаю. Я, правда, не очень вас понял… Но я подумаю. Прощайте.

И Джек вышел из кабинета, унося с собой две карточки: новый и, видимо, последний адрес Полины и индекс загородного дома доктора М. Б. Похья.

Он будет ждать вызова Германа и, наверное, ответит ему согласием. Потом навестит Полину. А как-нибудь свяжется и с доктором Похья. Кажется, в его словах что-то есть…

32

Председатель Федеркома, по обыкновению, не смотрел в глаза собеседнику. Говорил тихо, как бы рассуждая вслух, поэтому Герман чувствовал себя спокойно.

— Вы, Крофт, прекрасный тактик. Вы хорошо включились в это дело, что помогло успешно завершить операцию. И отчет о вербовке мне понравился, по-моему, вы нашли верный тон. Но пока вам не хватает широты взгляда, умения подняться над обыденными категориями. Законы, мораль… Да, это все важно, но интересы Системы важнее. Вы поняли, зачем я говорю вам об этом? Предположим, подчеркиваю, предположив, вы доказали, что во главе некой преступной организации стоит Мацуда, уважаемый бизнесмен, член общества. Дело, впрочем, не в этом. Что конкретно вы можете ему инкриминировать? В убийствах он не участвовал, так? Даже, кажется, не знал о них?

— На допросах Кич заявил, что знаком с Раулем Мацудой, но о его незаконных акциях тот ничего не знал. Энцефалозондирование, однако, показало, что Кич постоянно держал его в курсе всех дел.

— Все это прекрасно, но ведь суд не считает доказательством данные энцефалозондирования. Единственное, в чем можно обвинить Мацуду, — это в контрабандной торговле с метрополией. Велико ли преступление?

— Конечно, нарушается куча законов. В конце концов контрабанда подрывает стабильность Системы, — твердо ответил Герман.

Директор согласно кивнул.

— Да, официальной политике стабильности это, конечно, противоречит, тут вы правы. Но стабильность как таковую не подрывает, а укрепляет. Вы же умный человек, Крофт, и должны понять меня. В чем основа и суть стабильности?

— Наверное, в неизменности существующего положения…

— Но ведь это абстракция, это совершенно невозможно? Жизнь — всегда процесс. Даже если мы исключим все изменения в пределах Системы, а мы не сможем это сделать… Но допустим — и где гарантия, что завтра не произойдет что-то непредвиденное и не зависящее от нас? Да, мы хотим сохранить положение, существующее в обществе, это, кстати, наш профессиональный долг. У нас нет нищеты, избыток жилья, рабочих мест, высокий уровень соцобеспечения. На Альфе ровный климат, нет ядовитых растений или опасных животных, а также государств, партий, угнетения одного человека другим. Конечно, эта идиллия не так уж редко нарушается, как, например, в законченном нами деле, но в принципе Совет и Сенат со своими задачами справляются. А что будет, если… ну, скажем, метеорит занесет к нам какую-то космическую чуму? Или вспыхнет сверхновая и мы подвергнемся мутации?

Или что-то неожиданное произойдет на Бэте? Кстати, эта война — тоже инструмент поддержания стабильности. Да-да, не удивляйтесь, Крофт. При желании мы могли бы просто ликвидировать всю эту паучью популяцию… Но пока Пятнистая нам нужна именно как зона конфликта, а не только как источник энергоресурсов. Она влечет к себе авантюристов, людей, которые по каким-то чисто личным причинам не нашли себя в стабильном обществе и стали бы помаленьку разваливать его изнутри. А мы сумели дать им дело, дело, поглощающее их избыточную энергию. Ну, и какой же из всего этого вывод?

Директор помолчал и, видя, что Герман не отвечает, ответил сам:

— Чтобы стоять на месте, надо чуть-чуть идти вперед! В результате торговых операций Мацуды, конечно же, противозаконных, мы без всякой затраты денег или времени, не вмешивая сюда правительство, получаем новые технологии. Кстати, то оружие, которое вы называете «бичом», создано на основе их технологии. Да, его уже использовали для убийства человека, но вместе с тем оно помогло резко снизить наши потери на Бэте, которые два цикла назад стали заметно расти. Ведь это ваш поручик тоже, кажется, спасся благодаря «бичу»? Вот вам пример настоящего поддержания стабильности!

— Да, но эти технологии попадают в руки преступников! Я говорю не только о «бичах», это случайность.

— Ну и что? Серьезные последствия мы предупредим, наладить промышленное производство не позволим. Мацуда, кстати, и сам до сих пор воздерживался от рискованных шагов. Вот если он когда-нибудь зарвется, скажем, начнет торговать с пауками, тогда уже…

— Хорошо, а виталонг? Он мешает стабильности?

— Теоретической стабильности — нет. Реальной — да. — Лицо Директора чуть заметно потемнело, тонкие губы сжались. — Я понимаю вас, Крофт, вы хотите полной откровенности. Ну что ж… Виталонг, если он попадет на Альфу, по крайней мере в ближайшее время и в достаточно большом количестве, — это конец стабильности. Никакими законами не запретишь людям жить дольше, даже под страхом той же смерти. Благая перспектива — побежденные болезни, активная старость, так? А где все эти долговечные здоровяки будут жить, что есть? Прокормят их наши фермы? Отвечайте, фермер Крофт! Прокормят наши фермеры вдвое, втрое большее, чем сейчас, население?

Герман молчал.

— Я скажу вам больше. Не верю я, что эти пауки, безмозглые твари, насекомые, в сущности, что именно они подбросили нам виталонг. Откуда он у них? Мне кажется, нет, я почти уверен, что это диверсия со стороны метрополии. И не смотрите на меня, как супер на пузыря, это их почерк! Мессианство, сладкая отрава под видом гуманитарной помощи. А ведь наше общество и так стареет, Крофт. В общем, мы должны пресечь эти поползновения. Это долг Федеркома, для такой цели он и был создан. Вы все поняли, Герман Крофт?

— Да, я понимаю…

— Теперь об этом поручике. — Директор заговорил спокойнее. — Я не в восторге от его кандидатуры. Ну, возраст, физические данные, подготовка… Это все, сами понимаете, не блеск, хотя ваша мысль о таланте везения мне нравится. Но у него низок индекс лояльности, для сотрудника Федеркома, конечно. Да еще контакты с анахронистами… И сестра его оказалась связанной с этим преступным кооперативом.

— Нет, с кооперативом был связан ее муж, сестра поручика ровным счетом ничего не знала.