Паутина

На этом текст обрывался. «Кто такие арахноиды? А, должно быть, пауки? — смекнул Вайцуль. — Действительно чокнутый. С кем это мы должны быть на равных — со всякой болотной гадостью?»

Вахмистр ухмыльнулся и вновь пробежал глазами отрывок. «Что ж это получается, чем больше пауков, тем они умнее? А ведь и правда, если подумать, одного-двух пауков пристрелить на Болоте ничего не стоит, прут прямо на тебя. А если их с десяток, начинают хитрить, окружают… Дело, значит, в их количестве? Учтем».

Вайцуль отбросил в сторону рассыпавшиеся листки и прилег на койку. Больше он к дневнику не возвращался.

Лишенный всех своих привычных развлечений и обязанностей, вахмистр впал в тупую апатию. Целыми днями он лежал на койке, бездумно глядя в сводчатый потолок. Его не тревожили. Иногда Вайцуль как бы просыпался и говорил себе, что надо обследовать шахту, поискать «паутинку» и выход на Болото, но тут же забывал об этом.

Однажды к нему в отсек зашел бэтамен, провожавший Вайцуля к старшему брату. Он, словно автомат, остановился у порога, ровным, бесцветным голосом произнес несколько фраз и ушел, не дожидаясь ответа. Может быть, именно полное равнодушие бэтамена заставило Вайцуля сосредоточиться и внимательно выслушать его. Вахмистру запрещалось заходить в лаборатории и тот отсек, в котором работал старший брат. Все остальные отсеки, в том числе жилые, были для него открыты.

Когда бэтамен ушел, Вайцуль сделал над собой усилие и вслед за ним вышел в спиральный коридор. Целый день он потратил на осмотр шахты. Впрочем, осматривать было нечего.

Центральный ствол шахты был давно затоплен, так же, как и нижние штольни, где шла когда-то добыча руды. Спиральный коридор некогда служил чем-то вроде аварийного выхода. От него уходили в сторону многочисленные отсеки, которые бэтамены соединили целым лабиринтом ходов и переходов. Они прекрасно ориентировались в сложном переплетении наклонных и горизонтальных коридоров, но Вайцуль пока не решался туда заходить.

Каждый бэтамен занимал отдельный отсек, такой же, как у вахмистра. Большую часть времени они проводили в лабораториях. Женщин, как узнал Вайцуль, в шахте было трое, и они со своими мужьями жили на нижних ярусах. Вайцуль, услышав об этом, сразу же подумал, что они-то и занимаются опытами по естественному воспроизводству бэтаменов, и решил при случае предложить свои услуги.

Был в шахте большой отсек, где при необходимости могло собраться все население Колонии, — он служил убежищем на случай какой-нибудь аварии, были мастерские, склады, небольшой спортзал. И было еще одно странное место, куда Вайцуль забрел в конце своей экскурсии.

В верхней части туннеля вахмистр обнаружил дверь, на которой вместо номера был условный знак — плоский параллелепипед с темной поверхностью и светлыми боковыми гранями. Вайцуль по своему обыкновению без стука вошел в отсек и очутился в просторном помещении. В отличие от остальных отсеков шахты, оно было ярко освещено, настолько ярко, что свет больно резанул по отвыкшим глазам вахмистра, и ему пришлось прикрыть их рукой. Когда же он наконец смог открыть глаза и оглядеться, то увидел, что почти все помещение занимали стеллажи, на которых были аккуратно разложены стопки листков.

Справа от входа за небольшим столом сидел перед дисплеем узколицый человек. Вайцуль узнал его. Это был тот самый врач, который приходил к нему в первые дни после пробуждения.

— Здравствуй, вахмистр, — приветливо сказал тот, — что привело тебя сюда? Ты прочитал дневник Айка?

— Прочитал, прочитал, — буркнул Вайцуль, продолжая озираться, — а у вас тут что — склад этих дневников?

— Ну что ты, зачем нам столько дневников, — ответил бэтамен, — это наша общая память.

— Что? — не понял Вайцуль. — Какая память?

— Видишь ли, информацию можно записывать различными способами, в том числе и таким, верно? Результаты наших научных исследований, все важнейшие документы мы, как обычно, вводим в компьютеры. А тут хранится информация особого рода. Каждый новый человек, попавший сюда, после того как привыкает к нашей жизни, по моей просьбе рассказывает о себе, о том, чем занимался на Альфе и как очутился здесь. Вообще, обо всем, о чем хочет. Потом я распечатываю эту информацию, и получается вот такая стопка листков. Когда-то это называлось «книга». У нас мало компьютеров, мы не можем ставить их в жилых отсеках, но каждый, кто хочет, приходит сюда и берет информацию, записанную его товарищами.

— Кто же придумал… все это? — спросил Вайцуль. Собственно, он хотел спросить: «Какому идиоту зашла в башку эта дурь?», но сдержался. И правильно сделал.

— Это моя идея. На Альфе в молодости я встречался с анахронистами, сам, правда, в их общество не вступал, но кое-чему научился. Скоро я и тебя попрошу прийти сюда и рассказать о себе.

— Это что, обязательно?

— Нет, но все это делают. Подготовься, вспомни, подумай, что именно ты будешь рассказывать. Я не стану тебе мешать. Если тебя мучают какие-то мысли, — тут бэтамен с некоторым сомнением взглянул на Вайцуля, — постарайся по-четче их сформулировать.

Вайцуль ничего не ответил и поспешил уйти, твердо решив, что ноги его здесь больше не будет. Ко всем его прегрешениям не хватало еще связаться с анахронистами. Он, несмотря ни на что, все еще надеялся вернуться на Альфу.

Как только дверь за Вайцулем закрылась, сидевший за дисплеем бэтамен вернулся к прерванному занятию. Но едва его пальцы коснулись клавиш компьютера, пискнул сигнал вызова.

— Арсен, зайди ко мне, — раздался голос старшего брата.

Бэтамен, которого звали Арсеном, поспешно встал и направился через все помещение к противоположной стене, где была дверь, почти незаметная даже при ярком освещении.

Арсен прошел по узкому переходу и очутился в небольшой комнате, примыкавшей к кабинету старшего брата. Хозяин кабинета ждал его, стоя у входа.

— Приветствую тебя, Арсен, — сказал он.

— Здравствуй, Лео, — ответил Арсен.

Старший брат посторонился, пропуская гостя вперед. Он был широкоплеч, с длинными сильными руками, но мал ростом. Может быть, поэтому он редко принимал бэтаменов вот так, стоя, предпочитая сидеть за рабочим столом. Но Арсена он всегда встречал у дверей.

— Я позвал тебя для того, чтобы поговорить о новичке. Он заходил к тебе?

— Да, только что вышел. И, по-моему, счел меня идиотом.

— Как ты думаешь, он прочитал дневник Айка?

— Вряд ли, хотя сказал, что прочитал.

Старший брат чуть заметно улыбнулся.

— Ты лечил его, говорил с ним. Как тебе кажется, он хочет остаться у нас?

— Не знаю, Лео. Ты говорил с ним больше, чем я.

— Может быть, но ты хорошо разбираешься в людях. Не так ли?

— Я думаю, он еще толком не понял, что произошло с ним. А может быть, это все еще сказываются последствия шока. Ты же знаешь, электромагнитная ловушка с каждым разом образует все меньшую и меньшую защитную сферу. Боюсь, что нам придется отказаться от этого устройства. Я сомневаюсь, да нет, я, просто уверен, что очередного прошедшего через нее человека нам не вернуть к жизни и не превратить в бэтамена и десятью тысячами доз А-эликсира.