Печать мастера Том 2

— Ты… готов ещё раз выйти на арену? — Голос господина Дара звучал удивленно.

Коста кивнул.

— Шекк пострадал незаслуженно, я нанес удар, защищаясь, поэтому именно он — пострадавшая сторона со стороны клана Да-архан…

Рот Миу открылся.

— Доказывать свою смелость ещё раз –необязательно.

— Ты не боишься? — перебил Миу.

— Миаллис!

— Боюсь, — честно признался Коста. — но хочу побороть страх…и потом, я обещал рисунок шекка сиру Миу, а чтобы нарисовать –мне нужно его увидеть…

Миу сориентировался быстро:

— Да! Отец!

Быстрый обмен взглядами между Кло и отцом, Коста не понял — слишком много разных эмоций, но в итоге Клоакис медленно кивнул, как будто что-то пообещав.

— Ну… что ж… желание гостя — закон… Готовь выезд, — скомандовал сир Дариан одному из слуг, и повернулся к нему. — Вира, Син… что ты хочешь?

У Да-арханов нет ничего, что они могли бы ему дать — у него и так есть всё.

Ему самому ничего не нужно от них.

Что хотел мастер больше всего? Чего он добивался почти декаду, спускаясь по этим пандусам и ярусам, и каждый вечер поднимаясь обратно?

— Личная аудиенция у Главы клана Да-архан для Главы Фу, — решительно проговорил Коста.

Господин Дариан на миг замер, а потом кивнул — улыбаясь ему широко и открыто. И первый раз за все время с того момента, как он зашел в этот кабинет, Коста почувствовал, что эта улыбка — немного искренна.

* * *

Пустыня

Тридцать мгновений спустя

Подземная тренировочная Арена

В «загон» они прибыли тем же путем, что и вчера, но сегодня всё выглядело иначе. Коста удивился тому, какой короткой оказалась дорога, вчера тянувшаяся вечность. Он внимательно рассматривал и запоминал всё, что упустил: столбики, врытые прямо в песке — указатели, купольное строение, возвышающееся над соседними барханами, двойное кольцо охраны, соколов, кружащих сверху и клекотом указывающих на присутствие гостей.

Всю дорогу господин Дариан объяснял. Всем — и сыновьям тоже, но обращался непосредственно к Косте и говорил вещи, которые выросшие в клане «одаренных» и так должны были знать наизусть. Почему выбрано именно такое место, как обеспечивается безопасность и что означает контроль, и что его невозможно утратить. О ценности шекков для клана и для Юга в целом, как последней линии защиты. О том, что шекки могут перевозить грузы и даже служить проводниками по пустынным землям, и что без них — никуда. И что самое главное — шекки могут улавливать эмоции, и это означает важно уметь выражать их верно и ни в коем случае не проявлять агрессию или страх.

Коста слушал с живым интересом. Господин Дар рассказывал куда понятнее Миу, и объяснял лучше. И только вновь оказавшись на песке арены, Коста понял, что старший Да-архан говорил только то, что можно использовать здесь и сейчас.

На этот раз они прошли вниз сразу, не поднимаясь на верхние анфилады. Хаади не пропустили внутрь, а в «загон» не прошел ни один из слуг. Только трое Да-арханов и — он.

Его пропустили вперед на пять шагов, оставшись сзади. Господин Дар предварительно уточнил — точно ли Син не передумал, и — уверен ли?

Коста был не уверен, но чувствовал, что так – правильно. Клоакис принес официальные извинения, точно следуя процедуре, которую он теперь знал наизусть, благодаря Наставнице. И, если справился Кло, то он точно не собирался уступать ему хоть в чем-то.

Клоакис медлил в этот раз, и вообще вся бравада как будто слетела со старшего сына рода, и он повзрослел — внезапно и в один миг, но Коста знал, что так не бывает. Не бывает без серьезных потрясений, а вчера этот тупица вел себя совсем иначе.

— Кло, — скомандовал господин Дариан, и тот повиновался, кивнув.

Над ареной запалили один несчастный светляк, который скорее нагонял тени, и создавал сумрак, освещая только в пяти шагах вокруг.

Одна из дверей нижнего яруса открылась — Коста услышал шорох створки по песку. И — напрягся. Неосознанно.

Что-то ползло по песку. Перемещалось. Пульс ускорился мгновенно и разом, в горле пересохло, но чувство других за спиной, давало ощущение защиты.

Сегодня — не как вчера. Сегодня — можно не бояться. Сегодня…

Но чувства не подчинялись разуму, и Коста почти шагнул назад, повинуясь инстинкту — «бежать», как тень впереди — более плотный сгусток темного воздуха, внезапно… зевнула… и желтые глаза с узкими кинжальными зрачками уставились прямо на него на высоте двух его ростов.

Коста молчал, замерев от страха, забыв, зачем вообще настолько глупая идея пришла ему в голову… кому и что он хотел доказать…

Черная тень покачалась впереди из стороны в сторону и начала медленно отползать назад — желтые плошки отдалялись, и тогда Коста — очнулся.

Извинения.

Он здесь — загладить вину и нанесенный ущерб. Он — не хотел. Он — был вынужден. Он — защищался из страха.

Пульс сбоил, попытки выровнять дыхание не помогали, и Коста попытался представить, что впереди не шекк… не тварь… не — оно… а — картина. Просто картина, исполнением которой он восхищается.

Ожившее чудо, сотворенное Мастером, имени которого он не знал… Ведь кто-то же создал шекков? Создал этот мир? Создал его — Косту? И соединил их в этой точке — на песке Арены.

И он шагнул вперед. Медленно и осторожно. Собирая внутри все чувства, какие смог достать — печаль, вину, раскаяние, жалость, сочувствие, принятие, уважение, толику страха и много-много сожаления о том, что причинил вред.

И — поклонился. Как равному.

Шекк замер. Замер в поклоне Коста. Сзади — не дышали. И через миг послышался шорох песка. И медленно, в круг тусклого светляка выполз кончик.

Черный.

Немного погрызенный с одной стороны. Шипастый. И совершенно не симметричный.