Печать мастера Том 2

— Белая смерть — это белый огонь. Жар. Раскаленный жар пустыни сжигает все внутри, — он коснулся груди. — Туманит глаза, и миражи путают разум. Чтобы пройти, нужно отказаться от разума и позволить огню пылать. Если внутри солома и дерево — сгорит все, не останется ничего. Белая смерть сожжет все дотла. Если в сердцевине его души драгоценный камень… или золото, которое вы так любите… станет только крепче. Оно не сгорит, и он выйдет отсюда…

— А если внутри песок? — Насмешливо огрызнулся охранник. — Или пепел? Или земля?

Пустынник насмешливо сощурил темные глаза, холодные, как гладкий полированный камень:

— Нагретая земля дает всходы, если были посеяны семена. Пепел… пепел вспыхнет жаром снова, если там остались угли, а песок… Что вы, любители мертвых домов-из-камня, делаете из песка? Зеркала и стекло? Тогда, пройдя белую смерть, он станет зеркалом, отражающим то, что внутри других… Белая смерть не ошибается — никогда. А если внутри одна труха — зачем жить? Огонь спалит все дотла.

* * *

Послеобеденное время, поместье рода Фу

Кабинет Главы, семейный совет

Маленькая голубая точка на диаграмме слежения медленно и почти незаметно перемещалась по белому пятну к краю. Четыре точки светились в стороне, за пределами плато, и ещё десять на расстоянии десятой части дневного перехода.

Менталист наклонился, рассматривая, и чуть пошевелил карту, леди Эло зашипела, как рассерженная змея.

— Мама? — Нейер указал матери глазами на кресло напротив стола. — Твой пристальный интерес… пугает.

— Ты чем-то недоволен? — Леди Эло села напротив, неохотно оторвавшись от карты. — Ты этого хотел — и я прислушалась к твоему мнению, и согласна помогать. И согласна… — Леди Эло сглотнула. — Согласна на то, что решил.

Нейер крутнул колеса, развернулся и подъехал к матери близко. И встал напротив, чтобы видеть глаза.

— И в чем подвох, мама?

— Подвоха нет, — отозвалась леди Эло устало. — Разве не ты уговаривал меня вернуться к делам? И наконец, снова участвовать в жизни Семьи. Я — вернулась, но незаметно, что ты рад.

— Я — рад, — отозвался Нейер очень осторожно и обернулся на менталиста.

— Я заставила его, — вмешалась леди Эло. — Показать мне все ночью. И иллюзии, и воспоминания. Он не виноват, я — приказала.

— Все?

Менталист кивнул Главе.

— Я могу помочь, — торопливо сказала госпожа. — Я хочу помочь, Ней. Я…действительно хочу помочь семье.

— Твое настроение действительно меняется быстрее, чем направление пустынной бури, мама, — Глава неторопливо крутил колеса, объезжая стол и вернулся на свое место. — Я готов выслушать тебя.

Эло молчала.

— Ты была у жриц?

— Я могу просто достать твои воспоминания… — тихо предложил Дей.

— Ты не дотронешься до моей головы, — прошипела Эло в ответ, прикрыла глаза и нахмурилась, вспоминая.

— Это ты учила меня, ты и отец, что доверие — основа семьи… — вполголоса напомнил Нейер, устав ждать.

— Или у меня будет два сына, или через зиму — ни одного, — выдавила Эло через силу. — Поэтому мальчишка должен остаться живым и здоровым, ты понял меня?

Нейер моргнул.

— Так и сказала, дословно? — подался вперед менталист.

— Дословно, — огрызнулась Эло.

— Это всё?

— Нет. Жрица сказала, он будет видеть артефакты… как предок, Нейер! — Глаза Эло возбужденно сверкнули. — Поэтому я была против пустыни! Эта замшелая традиция, он может пострадать! Теперь ты понимаешь, что нужно срочно вернуть его, заставить принять клятву роду, протестировать и учить, Ней!!!

Глава сдвинул брови и даже не возразил матери. «Замшелая традиция» — это из давних споров с отцом, как воспитывать наследников.

— Так и сказала, дословно? — уточнил менталист. — Слово в слово?

— Да, нет, — смешалась госпожа. Прикрыла глаза, вспоминая. — Я стояла на коленях и слушала, Зрящая вытащила артефакт из чаши для подношений…

— Какой артефакт?

— Не важно, кажется первый попавшийся, это была какая-то брошь. Бросила мне под ноги и спросила, что я вижу. Я ответила — артефакт, украшение. Она сказала, что я слепа, и что отр… мальчик больше Фу, чем я, потому что в отличие от меня он сможет видеть. «Он будет видеть его насквозь» — так она сказала, — закончила Эло быстро. — Ты понимаешь, Нейер? Он будет видеть артефакты! Что это может значить, кроме того, что он сможет видеть плетения! Видеть поломки! Он — получил родовой дар Фу!!!

— Невозможно, — пробормотал Нейер, а менталист цокнул языком:

— Невозможно, — подтвердил он слова Главы. — Арры не выпустили бы его с островов, если был хотя бы малейший намек на такой ценный дар… Никогда. Нас с Кайром учили вместе — он не пропустил бы такое… Ты ошиблась или неправильно поняла…

— Я поняла правильно, — Эло рассерженно выдохнула и сжала кулаки. — Жрица сказала дословно. А то, что не заметили Арры — так тогда у него и не было дара! Это — родовой дар Фу, и он получил его на Алтаре! Он сможет видеть артефактные плетения, как когда-то основатели рода Фу! И это нам мальчишка должен быть признателен, что перестал быть бесполезным!

Глава и менталист снова быстро обменялись взглядами — и Дей очень неуверенно пожал плечами в ответ.

— Я говорил, что нужно взламывать его, сир…

— Мальчик может не знать, — отозвался Глава очень задумчиво.

— Нужно вернуть его из пустыни, Нейер! Если он пострадает…

— Нет, — отрезал Глава. — Жрица сказала что-то ещё?

— Повторила предсказание, данное твоему отцу, — неохотно обиженным тоном отозвалась Эло.

— Что-то ещё?

— Что он — Хэсау… и ему нужно тоже, что им…

— Ещё что-то?

Госпожа отрицательно качнула головой, но потом добавила:

— Ещё сказала про «отребье»…

— Отребье?

— Она сказала — он «не отребье, потому что его воспитывал Наследник клана». Так и сказала. Хотя какой наследник мог его вырастить?

— Мы уже знаем это, — проворчал Дейер. — Его первый наставник из Вериди, первой крови.

— Разве они отпускают мужчин из клана? — Эло удивленно вскинула глаза.

— Длинная история. Важно — что он хорошо воспитан.