Печать мастера Том 2

Что такое ночь жара, если они приняли его? Невеликая плата.

— Ты заходишь проверить его уже второй раз, так я могу подумать, что ты действительно прониклась к нему добрыми чувствами, мама.

Эло сверкнула глазами и покинула гостевые комнаты, чтобы вернуться шестьдесят мгновений спустя.

* * *

Мальчик тревожно спал. Метался по кровати, и слуги уже дважды меняли простыни и одежду.

— И это убери, — пнула Эло корзину с мусором, которая оказалась под кроватью, и присела на краешек.

Служанка кивнула, забрала белье, мусор, и покинула спальню.

Мальчик — горел.

Эло не нужно было быть целителем, чтобы сказать, что ещё несколько таких потрясений плохо скажутся на здоровье ребенка. Любого ребенка, не только этого. Слишком много ночей в свое время она провела у постели Сина.

А если жрица не обманула, и мальчик сможет видеть плетения артефактов после обучения…

Эло зажмурилась, представив перспективы.

Он должен выздороветь. И чем скорее, тем лучше. Принести клятву роду, пройти обучение и начать, наконец, приносить пользу.

Мальчик зашевелился и пробормотал что-то невнятно.

Эло наклонилась ниже, чтобы расслышать.

— Ма… Ма….

Ребенок мычал что-то.

Мастер. Он же вечно зовет своего мастера.

— Ма… ма… мама…

Наконец прошептал ребенок обветренными губами.

— Ма-ма… ма-ма… ма-ма…

Удивленная Эло резко отдернула ладонь со лба, но не успела. Чужая горячая рука крепко вцепилась в пальцы.

— Ма. Ма….

Мальчик перевернулся, ткнулся горячим влажным лбом ей в живот, свернулся калачиком и… засопел.

* * *

Эло огляделась — никого. Помедлила и дважды опускала и поднимала руку, так и не решившись дотронуться снова до противного мальчишки.

… Мама… мама это ты…

…Почему ты долго не приходила?

…Почему ты бросила меня?

…Почему?

Ребенок бормотал так тихо и невнятно, что приходилось разбирать по словам.

— Ма-ма… — позвал он тоскливо сквозь жар, и Эло сама не поняла, как предательская рука опустилась на чужую голову, коснувшись мягких, все ещё покрытых пустынной пылью волос. — Ма…

Руку она отдернула быстрее, чем сообразила.

Вот ещё не хватало…

Попыталась отодвинуться, но мальчик вцепился ей в юбку, обвившись вокруг и используя колени вместо подушки…

–… из рода Фу, — пробормотал ребенок невнятно. — Ма… ма… ты из рода Фу…

Эло замерла.

Разве в отребье не течет кровь Хэсау? Ее данные точны. Она никогда не ошибается в анализах. Крови Фу в нем было — одна слеза на кувшин воды, а не…

— Ма…

Хотя, если отец из Хэсау, кто знает, кем была его мать? То, что не южанка — это точно, но ведь откуда то в нем есть кровь Фу?

…ма…

Эло облизнула губы, наклонил к уху ребенка и забормотала:

— Я все испортила — я все исправлю… я здесь… ты дома… твое место здесь… и только здесь… дом Фу — это дом твоей матери… ты — Фу, и ты очень хочешь остаться у Фу… в тебе есть кровь рода Фу… значит твоя мать из рода Фу…

Мальчик едва заметно тревожно вздрагивал во сне, ещё сильнее обнимая колени.

* * *

Поместье, подсобные помещения

Служанка разбирала мусорную корзину и охала. Присев перед горящей печью на корточки, она любовалась тонкими чистыми черными линиями, почти штрихами, которые ложились на лист, и получалось — чудо.

Юный господин так рисует!

Первый пергамент, второй, третий. Лица, люди, лица. Господин Фу вышел таким строгим на фоне заката.

Служанка разгладила и отложила рисунок.

Ах, если Глава мог ходить! У него не было бы отбоя от желающих угодить служанок!

С десяток набросков поместья, почему-то юному господину нравилось рисовать башенки четвертого яруса с разных ракурсов.

Хотя, что там такого?

На следующем пергаменте был изображен кто-то, кого наказывали. Какой-то мастер, какие-то ученики… Леди… Господа…

Служанка откладывала в другую сторону все, что не могла узнать — это — сжечь.

О, Хасси! С ребенком!

Служанка улыбнулась, разглаживая помятый в корзине пергамент. Его она непременно подарит подруге на вечерней смене. Детей у Хасси ещё нет и совсем непонятно, что пришло в голову господину, что он нарисовал ее так, но она вышла такой хорошенькой!

И почему господин нарисовал Хасси, а не ее?

Служанка обиженно поджала губы.

Она куда красивее Хасси!

Вытащив следующий рисунок, девушка залюбовалась горами. Снежными в туманной дымке — она никогда не видела таких. Но все удовольствие от красоты портила веревка белья, и какой-то мальчишка, но горы — горы хороши!

Она почти бросила пергамент в стопку «сжечь», как заметила уголок рисунка на другой стороне… Котята!!! Господин рисовал и с обратной стороны!

Котята — один полосатый, второй серенький, играли на травке, такие хорошенькие! Ах, как хорошо рисует господин!

И, ничего, что с другой стороны горы — котят она подарит сестре, как только ее отпустят к семье в следующий раз. Малышка будет рада! Так рада! Рисунки стоят дорого…

Служанка неодобрительно поджала губы, вспоминая, сколько всего раздарил юный господин — раздарил просто так, почти каждому из слуг!

Господин совсем не ценит того, что умеет. Если она могла рисовать так, она продавала бы свои работы, и за каждую просила бы мелочь…

Она задумалась, пытаясь подсчитать, сколько можно было бы выручить за эти наброски.

Может ей продать их?

Служанка закрыла задвижку печи, и свернула все пергаменты, сунув их под подол, во внутренний карман.

Сжечь мусор она всегда успеет. А деньги сами себя не заработают. Потом она внимательно посмотрит всё и решит.