Пень
Шрифт:
Они ехали из Парижа в Германию; экспресс мчался через ночь,
колеса стучали на стыках рельс; она курила; он наливал себе
из бутылки.
– Вначале я, в самом деле, немного нервничала, но сразу пос-
ле того, как я услышала Ваш спокойный голос, я тоже успокои-
лась. От Вас исходит само Хладнокровие!
И он знал, что ей это нужно, поэтому она снова и снова загова-
ривала
– Смешно! Всегда, когда я влюбляюсь с первого взгляда
в красивую женщину, то сразу погружаюсь в какое-то глубокое
Хладнокровие, которое тут же начинаю излучать на нее! – на-
шел он ироничное объяснение.
Она звонко рассмеялась.
– Это лучшее успокаивающее средство, о котором мне когда-
либо приходилось слышать!
И он увидел, что она расслабилась и откинулась на спин-
ку сиденья, не отводя от него своих глаз; теперь они излучали
доверие.
– Где Вы выходите? – спросила она спустя некоторое время.
– Во Франкфурте-на-Майне, – ответил он и налил себе ос-
татки вина и выпил. Бутылка была пуста. Он не заметил, как
она опустела, но он был трезв, словно не пил; обычно это слу-
чалось, когда он был взволнован, или обозлен, или погружен
в размышления…
– А я выхожу в Фульде, – ответила она, гася сигарету.
Приближался Франкфурт-на-Майне, показались его предмес-
тья, через несколько минут покажется огромный стеклянный
вокзал.
– Пожалуй, я тоже выйду с Вами во Франкфурте! – Сказала
она и ее губы тронула легкая улыбка. – Иначе я Вас больше
не увижу.
– Я хотел Вас просить об этом! – ответил он, сияя глазами.
– Достаньте, пожалуйста, с полки мой чемодан; будьте осто-
рожны, он тяжелый.
– Он, наверное, полон денег?
– Деньги легкие, вылетают даже из рук! – улыбнулась
она. – Нет, там подарки родственникам, это, действительно,
груз!
– Я понесу Ваш тяжелый, груженый подарками, чемодан, —
сказал он, – а Вы возьмите, пожалуйста, мою сумку, она легкая,
в деловую поездку берешь с собой только зубную щетку и бритву.
– Хорошо, – кивнула она.
Ровно в 22 часа 58 минут, точно по расписанию, Intercity
Express остановился во Франкфурте-на-Майне, он пошел по ва-
гону впереди, катя на колесиках ее чемодан и, сойдя на перрон,
поставил его и подал ей руку. Она протянула ему свою мягкую,
теплую, узкую руку, сошла на ярко освещенный перрон и в это
мгновение почувствовала, как на ее руке защелкнулись холод-
ные стальные наручники.
– Никогда бы не подумала, что именно Вы меня арестуете, —
сказала она удивительно спокойно. – Вы показались мне таким
симпатичным. Когда Вы вошли, я почти влюбилась в Вас с пер-
вого взгляда!
Она звонко рассмеялась. Ему стало ясно, что она доверила
ему себя, теперь она была уверена, что он все правильно сделает,
и все будет хорошо, и этот смех был ее освобождением от самой
себя, от ее страхов, от неизвестности.
– Я это заметил, – отозвался он, – я видел, как вспыхнули
Ваши глаза и эта вспышка, как бенгальский огонь, побежала
по всему Вашему телу. И моему. Никогда не влюблялся с первого
взгляда. Даже не верил, что это возможно!
– Все время, пока мы ехали, Вы на кого- то злились! – заме-
тила молодая женщина.
– На себя! – пробормотал он. – Дача у меня за городом, пора
уже все убрать, землю перекопать, траву сжечь, – вот никак
не соберусь с духом…
– Когда я освобожусь от этого проклятого дела, то помогу
Вам убрать Вашу дачу! – сказала она, глядя на него с улыбкой. —
Моя вина не так уж велика.
– В Парижском уголовном розыске я досконально изучил
Ваше дело; вполне возможно, что пройдете по делу, как свиде-
тельница, Вы напрасно скрывались, – отозвался он. – Я буду
Вас ждать!
Разрыв
я пробежал еще немного, остановился и оглянулся; мое тя-
желое тело сильно отстало и плелось где- то позади. Да, со-
старилось оно, ослабло. А невесомая душа бежала бы и бежала