Перед бурей

– В каком номере находятся Элизабет и Чарльз? – я, шипя, приблизилась к ванной, постучав и услышав шум воды.

– 315, напротив нас, - сухо ответил парень, и, выйдя в таком виде в холл, я прошла через весь этаж, стучась в номер друзей Тео.

Прошло полминуты, а затем дверь открыл запыхавшийся Чарльз, и я поняла, что пришла к ним слегка, хм, не вовремя.

– О, Вив, - он недоуменно посмотрел на меня, сырую и одетую лишь в халат, босиком прошагавшую через холл и оставившую следы на полу, - тебе что-то нужно?

– Можно войти? – я кусаю губу.

– Конечно. Лиз, к тебе! – крикнул парень, закрыв за мной дверь, и через несколько секунд появилась Элизабет, рыжие волосы которой подчеркивали румянец на щеках.

– Мне нужна одежда, - сказала я тихо, - джинсы, футболка, все, что угодно, - неуверенно.

– Белье? – не стесняясь Чарльза, спросила девушка, а я покраснела.

– Нет, белье не надо.

– Тогда я отдам тебе платье из прошлой коллекции Dior, оно все равно мне не нравилось, - улыбнулась девушка, протягивая голубое и легкое, словно кружевное, платье, а я почувствовала себя недостойной такого подарка.

– Спасибо, я, я верну его тебе после того, как мы пройдемся по магазинам, - ответив, я искренне улыбнулась, получив ухмылку в ответ.

– Оставь себе. У нас, кажется, одинаковый размер, - она оглядела меня сквозь халат, и, став красной, как рак, я вспомнила, что кроме халата на мне ничего нет.

– Спасибо. Тогда, через час? Или, - я осторожно посмотрела на Чарльза, - два?

Парень хитро ухмыльнулся.

– Через час, - ответила Элизабет, - иначе мы опоздаем в парикмахерскую.

Парикмахерскую?

– Хорошо, - поблагодарив еще раз, я вернулась обратно, заметив, что сырая одежда убрана, а вместо нее на кровати лежит коробка, перевязанная бантом.

– Что это? – спросила я, взяв достаточно легкую коробку и отправившись с ней на кухню, - И где моя одежда?

– Забрала горничная. В коробке белье, не думаю, что ты захочешь идти в сыром, - ответил Тео равнодушно, проглотив кусочек омлета.

– Откуда ты знаешь мой размер? – я тихо прошептала, смущаясь.

Кажется, эти три дня в Париже будут не такими простыми, как казалось.

– На глаз определил в душе.

– А почему так быстро доставлено?

– Я заплатил большие деньги, - ответил Тео, скосив глаза в сторону.

– Врешь, - я села напротив, ожидая правды.

– Мне сказал твой брат, а белье я заказал из самолета, в то время, как ты спала. Я хотел облить тебя водой уже тогда. Довольна? – добавил он раздраженно, заставив меня вздрогнуть.

– Извращенец, - тихо прошептав, ухожу из кухни с этой чертовой коробкой, но перед этим успеваю услышать едкое «Не меньший, чем твой брат».

Надеясь, что мне показалось, иду в душ. После, вернувшись в спальню, открываю коробку. Черное, без кружева и прочих бантиков.

Усмехнувшись, ощущаю непонятную вину за свое поведение, а, примерив, вижу, что сидит на мне идеально. Высушив волосы феном, заплетаю их в французскую косу, а затем надеваю платье. Я редко ношу платья, но это оказалось приятным для кожи и нежным. Надо будет поблагодарить Элизабет снова.

Выйдя из спальни, в которой все это время Тео, проявив вежливость, не появлялся, я останавливаюсь, пересекаясь с ним взглядом. Черное белье едва видно через полупрозрачную синюю ткань.

– Вив, - парень тихо выдыхает, словно возвращаясь в реальность, - уверен, твой отец заблокировал карточки, поэтому… - он протягивает мне чек на несколько тысяч долларов, - отдай это Элизабет.

– У меня есть своя карта, - тихо говорю я, зная, что на ней нет такой неприлично большой суммы.

– Просто возьми и не спорь со мной. Иначе ты действительно останешься в душе, - на его лице вновь заиграла улыбка, а я, побелев, схватила чек, тут же направляясь к выходу из номера.

***

Через несколько часов «страданий» Элизабет добилась своего, и теперь в моем гардеробе было несколько платьев, рубашек и джинсов, новая обувь, аксессуары и прочее. Чуть позже мы отправились в парикмахерскую, потом на макияж, и все это казалось мне бессмысленным сумасшествием той самой светской жизни, которой я избегала, не слушаясь отца и не посещая различные мероприятия, предпочитая вечер с книжкой или мольбертом.

А что я делаю теперь? Наряжаюсь, как кукла, под восторженный лепет Элизабет. Какое благое дело.

– Ты выглядишь прелестно, - тихо произнес Тео, помогая мне надеть пальто, - и сколько очарования прятало семейство Греев, скрывая тебя от публики?

– Меня никто не прятал. Я не люблю шум, - я пожимаю плечами, взяв блэкберри и проверяя почту.

Снова пусто. Вздохнув, выхожу на улицу и, слегка опираясь о Тео, придерживаясь за его локоть, медленно иду на каблуках, прогуливаясь с ним вдоль аллей и любуясь огнями вечернего Парижа. Правда, прогулка оказалась весьма короткой, так как за углом нас ждала машина.

– Ты не можешь ходить на шпильках, - словно вердикт, сказала Элизабет, осмотрев меня и мою, казалось бы, медвежью походку.

Да, я носила лишь балетки и кроссовки.

– Но не все так безнадежно, - улыбнувшись и заметив мое огорчение, девушка стала учить красивой походке.

Прирожденная грациозность, доставшаяся в наследство от отца, как и серые, пронзительные глаза Кристиана Грея, помогла мне одолеть лабутены не более чем за два часа. Глядя на афиши и яркие рекламы, я увидела своего отца и замерла, не веря своим глазам. Холодная и фальшивая, но кажущаяся искренней улыбка, которой он одаривал большинство фотографов, недолюбливая их, пробиралась в мою душу, заставляя чувствовать холод, скользящий по коже.

Даже с «обоев» Кристиан Грей преследовал меня.

– Там будут фотографы? – спрашиваю я тихо.

– Разумеется.

– Мы сможем пройти мимо них? – с глупой, но слабой надеждой.

– Вив, я не прощу себе, если скрою от людей твою красоту, - вместо Тео отвечает Чарльз, и Элизабет, наигранно обидевшись, надувает губки, - а ты, моя дорогая, мелькаешь на дорожке не в первый раз, - он примирительно целует девушку в щеку.

Я удивленно смотрю на них, теряясь, и, повернувшись к окну, слышу чьи-то восторженные крики. Затем замечаю толпу, вспышки, звезд, идущих по ковровой дорожке.