Переход

Правую ногу, в течение долгих семи месяцев, заморские эскулапы собирали практически по частям, скрупулёзно скрепляя кости и наращивая новые клетки. В конечном итоге победила молодость в купе с мировыми светилами от медицины, и Вова твёрдо встал на ноги. Но именно, что встал, гонять в футбол он теперь мог исключительно на уровне подвыпившего любителя, не более. И наш Володя, толком не оправившись от потери любимой супруги, что называется, загрустил по "чёрному", вливая в свою растерзанную душу мегалитры горячительных напитков. А что, человека, понять можно, толпы образовавшихся поклонников, а главное поклонниц, скопившихся за последние три года списывать со счетов, ох как тяжко! Тем более, когда легкомысленные фанаты списывают со счетов уже непосредственно тебя. Но в дело опять вмешался многомудрый родитель и мало того, что помог завязать с горячительными напитками, так ещё посоветовал перевестись из института Физкультуры и Спорта в институт Городского Хозяйства. В общем, на какое-то время Вован успокоился, крепко увлёкшись однокурсницами, но спустя два с половиной года, сразу по окончанию Высшего Учебного Заведения, всё вернулось на круги своя, только в более грандиозных масштабах.

К тому времени, родители благополучно перебрались в мир иной, и беднягу Бурхата, просто некому было поучить уму-разуму. За четыре последующих года, он посредством новоявленных собутыльников растранжирил все свои накопленные с таким трудом сбережения. Продал родительскую квартиру и наконец, обрёл достойное пристанище в северной оконечности города. В убогом, всеми забытом подселении аж на трёх хозяев, исключительное большинство из которых представляло беспробудных забулдыг. Это почётное звание, в полной мере подходило как к немногочисленным родственникам, прописанным там же, как и к многочисленным собутыльникам, частенько навещавшим злачные "нумера".

В ведении Вована находилась отдельная комната, аж в целую дюжину квадратных метров. Впрочем, отдельным, помещение можно было назвать весьма условно. Так как господин Бурхатов, возвращаясь из очередного "заплыва", частенько натыкался там, на пару-тройку незнакомых организмов, невзирая на пол и возраст, самозабвенно занимавшихся чистой любовью. Ну, или на худой конец, обильно удобрявших облезлые полы своим незатейливым завтраком.

Так что, Вовке в какой-то мере несказанно повезло, получив приглашение на "аменины" к бывшей однокурснице Дашке Коломейцевой. Дарья была человеком добрым и отзывчивым, и просто не могла не позвать на своё тридцатилетие, пусть опустившегося, но такого романтичного в прошлом приятеля и известного футболиста. Да и накопившееся за семь прошедших лет девичье любопытство, сыграло немаловажную роль в их последней, такой радостной, такой печальной встрече.

– Такой печальной встрече!
– Отрешённо повторил бывший футболист, уже вслух, пришедшие на ум мысли, рассеяно скользя по бетонным ступенькам вниз. Вынырнув уже глубоко за полночь из Дашкиного подъезда, он направил свое несколько расфокусированное тело в направлении остановки пригородной электропоезда. Большинство бывших друзей, товарищей и подруг, принявших горячее участие в юбилее, к глубокому сожалению, проживали в непосредственной близости от Дашкиной обители и расползались по домам собственным ходом. А вот Вовке, пропившему три года назад собственную квартиру в центре города, в полном одиночестве приходилось добираться до нового места жительства, железнодорожным транспортом.

– И всё-таки я зря пил с Андрюхой эту гадость!
– Размышлял Бурхат, вихляющей походкой направляясь к остановке, с трудом отвоёвывая пройденные метры.
– И где он её выкопал? Божественный эликсир! Какой на хрен эликсир, отвратительное пойло, заправленное для поддержания вкуса ослиной мочой! Это у меня с него тыква трещит, точно.
– В подтверждении своих мыслей Вовка схватился за голову, и наконец, разглядел в трёх десятках метров от себя долгожданную остановку.
– Фууууух, приплыли значиться!..........

И всё-таки, прохладное стекло, мало чем могло помочь "трещащему по швам" лбу. Тихонько поскуливая, Вовка бездумно продолжал ещё считать проплывающие мимо столбы электропередач, когда его окликнул негромкий, но настойчивый голос:

– Ваш билет молодой человек.

Нервно обернувшись, Бурхат мутным взором кое-как рассмотрел перед собой статного мужчину преклонных лет. Но в разгорячённое алкоголем лицо, прежде всего, бросилась крупная бронзовая бляха, на овальном основании которой, читалась лаконичная надпись "КОНТРОЛЁР"

– Ого!
– Только и подумал Вовка, старательно собирая разбежавшиеся по углам мысли. Бездумно шаря в кармане ветровки, он с некоторым любопытством рассматривал представителя транспортного контроля. Это был высокий старик, лет семидесяти с гаком, облачённый в тёмно синий мундир послевоенного покроя. На нём, двумя рядами, от стоячего воротничка и до самого пояса отливали золотом, массивные пуговицы с выбитыми крест-накрест молоточками. Через правое плечо болталась потёртая кожаная сумка, несколько напоминавшая собой военный планшет. Живописный портрет незатейливо дополняли, антикварное серебряное пенсне на хрящеватом носу и пышные вислые усы, непосредственно под хрящеватым носом.

– Ну, так что, гражданин, у вас есть билет?
– Повторил свой вопрос старик.

– Был где-то, - проворчал Вован, судорожно шаря по карманам брюк, - если не пропил!

Наконец, мятая бумажка вперемежку с семечной шелухой, была благополучно извлечена из заднего кармана джинсов, и торжественно предъявлена под грозные очи строгого дедушки.

– Что это?
– Напрягая зрение, пробормотал контролёр, бережно расправляя полученный документ, - берёшь килограмм гороху, сыпешь в прокисшее варенье, добавляешь полпачки дрожжей.........

– Погодь мужик, - резко прервал Вован бормотание служащего, ловко выхватив у него бумажку, - это не то, под ней смотри. Там всё прописано.

– Вот это совсем другое дело!
– Почему-то несколько опечалился старик, делая просечку на проездном удостоверении специальным прибором.
– Только билеты в последнее время, какие-то хлипкие попадаться стали, на манер школьных промокашек.

– А какие надо-то?
– Удивился Вовка.

– Из картона должны быть по правилам, из плотного. Вот посмотри сюда, - и контролёр живо выудил из чрева сумки прямоугольный кусочек твёрдого картона, серовато-коричневого оттенка, на котором были чёрным цветом, оттиснуты мелкие циферки-буковки.
– Видал?

– Видал.
– Эхом отозвался Бурхат, усиленно вспоминая, где и когда он мог видеть такой билет.
– Ну, точно! В старой книжке закладкой лежал, мать потом говорила, что в Советское время такими пользовались....

– Молодой человек, - вдруг участливо поинтересовался старичок, - а что это вы всё время маковкой трясёте, как заправская лошадь, никак голова болит?

– Есть такое дело.
– Буркнул Вовец

– Вот вам порошок затейный, - проговорил дедушка, - под язык положите, подержите малость, а потом глотайте смело. Всё как рукой снимет, обещаю.

– Спасибо.
– Поблагодарил Бурхатов, принимая подарок.

А странный дед, тем временем, вежливо махнув напоследок головой, величаво направился в направлении тамбура. Вовка, непроизвольно вытянув шею в проход, с некоторым любопытством упулился в спину пожилого контролёра. Старик же сдвинув громоздкую панель в сторону, скользнул внутрь, затем тщательно прикрыв её за собой, подошёл к следующей панели, закрывающий вход в соседний вагон. Верхнюю половину деревянной двери украшало стекло, и Вовка без труда мог наблюдать за манипуляциями загадочного кондуктора.