Перекрестки
Шрифт:
— Что вы имеете в виду, брат Уокер? По-вашему, я говорил с сарказмом? — с вызовом обратился к Кларенсу Скор, но тот не обратил внимания на тон пастора.
— Нет, сэр, не вы, а апостол Павел. Я полагаю, что он выразил в этих строках сарказм.
— Послушайте, Кларенс! Может быть, я не в курсе и вы посещали библейскую школу или духовную семинарию? — снисходительно процедил пастор. — Или, может быть, вы приняли сан и вам теперь доступны все тайны? Вы что, не верите, что Святой Дух ведет нас к истине?
Вызов прозвучал в словах пастора еще более явственно, чем прежде, но Кларенс
— Я верю, сэр, что Святой Дух ведет нас к истине, но иногда мы не видим леса за деревьями и нам нужно время, чтобы разглядеть ее.
Скор снова схватил свою Библию, открыл ее на том же месте и протянул Кларенсу.
— Так докажите мне это. И не забывайте, что я-то окончил библейскую школу и семинарию и неплохо знаю греческий.
Кларенс взял книгу из рук пастора и, держа ее так, чтобы им обоим было видно, сказал:
— Вот здесь. Посмотрите на следующий стих. Он начинается с вопроса: «Разве от вас вышло слово Божие?» Этот вопрос, как и то, что написано дальше, приобретает смысл только в том случае, если Павел говорит саркастически, то есть имеет в виду нечто прямо противоположное тому, что вы только что сказали Мэгги. Он цитирует письмо, присланное ему коринфянами, и не соглашается с тем, что они написали ему.
— Это полная чушь! Дайте, я посмотрю. — Пастор выхватил книгу из рук старосты и внимательно перечитал отрывок.
Глаза у Мэгги стали круглыми, как два блюдца. Она едва осмеливалась дышать.
— А как насчет закона, который цитирует Павел? — парировал пастор.
— Покажите, — попросил Кларенс.
— Что показать?
— Покажите, где Павел цитирует закон.
Пастор Скор столкнулся с человеком, который не боялся возражать ему, и, как часто бывает с людьми, уличенными в самонадеянности, вместо разговора по существу перешел на личности.
— Вы, молодой человек, спорите с тем, что церковь утверждала столетиями, со столпами теологии, гораздо более сведущими и мудрыми, нежели мы с вами. А они подтверждают именно то же, что и я. Речь идет уже не просто о том, что женщина устроила в церкви бедлам, нечестиво привлекая к себе внимание…
— То есть как это? — возмутилась Мэгги.
— Сэр, мне кажется, вам следует выражаться осторожнее, — заметил Кларенс, но пастора было уже не остановить.
— Я принадлежу к клиру, Кларенс, и вы должны мне подчиняться и беспрекословно принимать все сказанное в Священном Писании.
— Простите, сэр, но как офицер полиции Портленда я в ответе перед Богом и перед членами общества, в котором живу.
— Ах вот как! Значит, вы ничем не лучше этой… этой блудницы.
Скор сразу же пожалел о том, что вышел из себя, потому что Мэгги и Кларенс вскочили со своих мест. Грозно нависая над священником, Кларенс потребовал:
— Вам следует извиниться, сэр! Это выходит за всякие рамки!
— Вы правы, — неохотно согласился пастор. — Я приношу свои извинения за то, что потерял самообладание. Простите меня, — сказал он Мэгги. Затем он обратился к Кларенсу, и было видно, как гнев поднимается над его тесным накрахмаленным воротничком. — Вас же, молодой человек, я попрошу, как и эту женщину, больше не посещать мою церковь. И будьте добры, пришлите
мне как можно скорее заявление о выходе из совета старост.— Делайте что хотите, мистер Скор, но я такой бумаги подавать не собираюсь. А сейчас вам лучше немедля покинуть этот дом! — Кларенс говорил спокойным и ровным, но повелительным тоном, в котором чувствовалась сила.
— Вот это парень! — восхитился Тони, и Мэгги, хоть и закусила губу, не могла скрыть улыбки.
Не говоря больше ни слова, пастор вышел из дома, хлопнул дверцей автомобиля и медленно поехал прочь под бдительным взглядом полицейского.
— Боже, спаси нас от тех, кто еще не уличен, — произнес Кларенс, вздохнув. Затем, связавшись по рации с полицейским участком, он обратился к Мэгги: — Через пять минут за мной пришлют патрульную машину. Я прошу у вас прощения, Мэгги. Хорас неплохой человек, просто привык считать себя непогрешимым. Я не ожидал от него такого выступления, и мне очень неудобно, что я стал его участником.
— Он что, шутит?! — вскричал Тони. — Не считая вчерашней потехи, я в жизни не видел ничего забавнее!
— Да, насчет вчерашнего вечера… — начала было Мэгги, но Кларенс прервал ее.
— Чуть не забыл! — воскликнул он, доставая из внутреннего кармана маленький герметически закрывающийся пластиковый пакет. — Я же пришел с Хорасом главным образом для того, чтобы вернуть вам это. Думаю, она ваша. Я не имею привычки нацеплять на одежду дамские сережки.
Нельзя сказать, чтобы Мэгги была смущена, — скорее наоборот, воодушевилась.
— Вот спасибо, Кларенс! Эти сережки подарила мне мама. Они — все, что у меня осталось на память о ней. Я просто слов не нахожу.
Тони хотел крикнуть: «Не целуй его!» — но Мэгги уже обняла своего заступника и запечатлела звонкий поцелуй на его щеке.
— Проклятье! — выругался Тони и начал ускользать.
Вынырнув из темноты, он увидел перед собой Мэгги. Краски, игравшие на ее лице, говорили о любви и восхищении. И тут же Тони почувствовал знакомый прилив адреналина.
Кларенс отпрянул и схватился за пистолет.
— Мэгги, — прошептал он, — тут есть мужчина?
— Вот черт! — вырвалось у Тони, и Кларенс резко обернулся.
Мэгги сразу поняла, в чем дело.
— Послушай, Кларенс… — Он вновь повернулся и стал бдительным оком оглядывать помещение. — Кларенс, посмотри на меня!
— Что? — прошептал он и, не увидев посторонних, остановил свой взгляд на Мэгги.
— Нам нужно срочно поговорить, пока за тобой не приехали твои коллеги. Мне нужно обязательно объяснить тебе кое-что. Сядь.
Кларенс сел на стул так, чтобы быть спиной к стене, и продолжал настороженно озираться.
— Мэгги, я точно слышал, как мужской голос произнес: «Вот черт!» — сказал он.
— Да, наверное, так и было… — Кларенс вперил в нее недоуменный взгляд. — Только этот мужчина — не в моем доме, а у тебя в голове.
— Что? Мэгги, что за чушь ты порешь? Что ты хочешь этим сказать? — Он начал подниматься, но Мэгги положила руку ему на плечо, глядя прямо в глаза.
— Тони, скажи ему что-нибудь! Не бросай меня одну в таком сложном положении, — потребовала она.