Перекрестки

В данный момент у Тони не было желания знакомиться с кем бы то ни было, тем более с соседями. В душе у него все перевернулось с ног на голову, кипело и бурлило. Разговор Мэгги с Джейком выбил его из колеи, усилил его отвращение к самому себе и вызвал целый поток нежелательных воспоминаний, которые он прятал в специально выделенных для этого внутренних камерах. Вся выстроенная им линия обороны рушилась по неизвестной причине. Ему больше не удавалось душить свои чувства и хоронить их в одиночных склепах. Он стоял и ждал, что будет дальше, не склонный оказывать приближающимся незнакомцам сердечный прием.

При приближении соседей Тони еще острее почувствовал свою оторванность от других, свое одиночество, как будто, навязав ему общество посторонних людей, кто-то загнал его в угол. Как ни странно, по мере своего приближения парочка, казавшаяся издали гигантской, уменьшалась в размерах. В каких-нибудь десяти ярдах от Тони неизвестные остановились и, потоптавшись, замерли, глядя на него. Ростом оба были не больше четырех футов и издавали гнилостный запах.

Несмотря на странный вид явившихся, в их облике Тони почудилось что-то знакомое. Более высокий и худой из них был одет в шелковый итальянский костюм-тройку, потерявший почти весь свой лоск и вряд ли годившийся для обеда в обществе финансовых воротил. На втором незнакомце был какой-то балахон, сшитый из лоскутков самых диких цветов. Оба они выглядели в этой пустынной местности совершенно неуместно и, можно было бы сказать, забавно, если бы от них не веяло напряжением и беспокойством.

— И кто же вы такие? — спросил Тони, не двигаясь с места.

Более низкий и плотно сбитый тут же ответил осипшим пронзительным голосом:

— Меня зовут…

Второй наклонился к нему и, дав ему подзатыльник, произнес густым баритоном, словно Тони тут и не было:

— Нельзя называть ему наши имена, идиот. Ты что, ищешь новых неприятностей? — Выпрямившись, он одарил Тони лучезарной улыбкой, производившей довольно жуткое впечатление, и помахал рукой словно дирижерской палочкой. — Приношу вам глубочайшие извинения, сэр, за своего друга, который, похоже, не знает своего места. Вы можете называть нас Билл, — он ткнул большим пальцем в сторону коротышки, — и Сэм, — он поклонился, давая понять, что имеет в виду себя.

— Билл и Сэм? — воскликнул коротышка. — Ты что, не мог придумать ничего получше? Ха! Билл и Сэм! — Он съежился, когда Сэм замахнулся, чтобы дать ему еще один подзатыльник.

Но Сэм передумал и повернулся к Тони, стараясь подчеркнуть, что именно он более важное и ответственное лицо.

— Ладно, Сэм, — обратился к нему Тони, особо подчеркнув имя, — что вы тут делаете?

— Ну, сэр… — протянул тот, закатив глаза, словно это был крайне неуместный вопрос. — Мы… мы смотрители стен, вот чем мы занимаемся! — произнес он торжественно.

Сделав это сообщение необычайной важности, Сэм смахнул с лацкана пиджака невидимую пушинку.

— Да-да, — подтвердил Билл, — вот кто мы такие, сэр. Смотрители стен, всех стен. Мы очень умелые смотрители, каждый из нас очень занят, мы смотрим за этими стенами, очень прилежно смотрим, и мы… — Он, похоже, никак не мог закончить фразу и постепенно затих.

— И еще мы садовники, — сообщил Сэм. — Мы выпалываем сорняки.

— Выпалываете сорняки? Я тут, кроме сорняков, ничего не вижу.

— Да, не видите… Однако, сэр, прошу прощения, но мы хорошо справляемся со своей работой: смотрим за стенами и выпалываем. — Говоря это, Сэм вертел головой, высматривая что-то, и, очевидно высмотрев, просиял. — Видите вон там, сэр? — Ткнув коротким пальцем в сторону, он сошел с дорожки и вытащил из земли какое-то растение, росшее рядом с валуном. Он торжествующе протянул Тони прекрасную дикую розу, обреченную им на гибель.

— Но это же цветок! — воскликнул Тони.

Сэм внимательно осмотрел розу.

— Ну что вы, сэр! Это сорняк. Видите, он цветной, значит сорняк. И он весь покрыт этими гадкими колючими…

— Шипами, — подсказал Билл.

— Да, шипами. А зачем цветку шипы? Только сорняку они нужны. Поэтому мы выпалываем их и сжигаем, чтобы они не распространялись. Вот этим мы и занимаемся, и очень умело, сэр.

— Вот что, — гневно произнес Тони. — Я тут хозяин, и я запрещаю вам выпалывать и сжигать цве… сорняки, даже если у них шипы. Ясно?

У парочки был такой вид, будто их застукали за кражей сладостей из буфета.

— Вы уверены? — переспросил Сэм. — А что если эти сорняки со своим гадким неприятным цветом и своими шипами разрастутся тут по всей территории?

— Да, я уверен! Сорняки больше не полоть! Вам ясно или нет?

— Ясно, сэр, — пробормотал Билл. — Но я не буду говорить это другим, нет-нет.

— Другим? — переспросил Тони. — А сколько вас тут?

— Сотни! — выпалил Билл и повернулся к Сэму то ли за разрешением, то ли за поддержкой, но, не получив ни того ни другого, продолжал: — Ну хорошо, тысячи. Нас тут тысячи. — Он помолчал, словно обдумывая что-то. — А честно говоря, даже миллионы. Нас миллионы — тех, кто выпалывает сорняки и смотрит за стенами, мы все это делаем… полем и смотрим… миллионы, миллионы выпалывателей сорняков и смотрителей стен…

— Мне надо увидеться с ними, — заявил Тони.

— Не получится, — отозвался Сэм с фальшивой льстивой улыбкой.

— Почему это?

— Потому что… — протянул Билл, подыскивая слова, чтобы дать надлежащий ответ, — потому что нас не видно, вот почему. Мы невидимки! Миллионы невидимых смотрителей, выпалывающих сорняки.

— Но я же вижу вас.

— Ну… — протянул Билл, — это потому, что у нас не было выбора. Если уж они посылают тебя сделать что-то, лучше подчиниться, а не то…

Сэм отвесил Биллу очередной подзатыльник и одарил Тони еще одной фальшивой улыбкой.

— «Они» — это кто? — спросил Тони.

— Ну… — ответил Сэм, — в каждой порядочной организации есть руководство, которое устанавливает порядок и следит за ним. Наши… — Он выжидательно посмотрел на Билла, словно желая проверить, знает ли тот нужное слово.

— Благодетели, — отчеканил Билл.

— Именно. Так вот, наши благодетели, дали нам задание, возложенное на нас нашей организацией, — исполнить… — Он опять посмотрел на своего коллегу, который кивал при каждом слове, будто проверял заученный текст.

— …исполнить свой долг и обязанность, — закончил фразу Билл.

— Именно. Исполнить свой долг и обязанность: встретить вас и объяснить, что вы, ради собственного блага, должны держаться от нас подальше.

— Держаться подальше? — переспросил Тони. — Я собираюсь встретиться с этими вашими благодетелями.

— О, это никак невозможно, — с жаром произнес Билл, качая головой.

— Почему же?

— Потому что вы… взорветесь, вот почему, разлетитесь на миллионы и миллионы мелких кусочков. На маленькие осколки костей, обрывки плоти и омерзительные ошметки, разлетающиеся в миллион разных направлений… Неприятное зрелище — хотя по-своему, может быть, немного и приятное в своей мерзости, — с воодушевлением изливался Билл, в то время как Сэм многозначительно кивал. Глаза его смотрели чуть ли не с раскаянием, нижняя губа подрагивала.