Перемены

— Ну и какой вред может причинить один ужин?

Она задумчиво сидела рядом с ним.

— Не знаю. Я просто не хочу совершать бессмысленный поступок. — Она заглянула ему в глаза и увидела, что они тоже печальны. Это было безумием. Они понравились друг другу, пожалуй, даже слишком, но что ждет их?

— Я думаю, вы все преувеличиваете, Мел.

— Разве? — Она не отводила взгляд от его глаз, и на сей раз он улыбнулся.

— Нет. Возможно, это я преувеличиваю. Вы мне очень понравились, Мел.

— Вы мне тоже нравитесь. В этом нет ничего плохого, если мы не дадим волю чувствам. — Но ей вдруг так захотелось этого. И впрямь было безумием сидеть вот так на краю бассейна и рассуждать о том, чего не было и никогда не будет, и все же между ними что-то произошло. Но Мел никак не могла решить: возникла ли эта иллюзия от их тесного сотрудничества в течение двух дней или это было реальностью? Установить истину не представлялось возможным, а завтра она уже уедет. В конце концов, от одного ужина вреда не будет, к тому же Мел обещала остаться.

Питер снова взглянул на нее сверху и ласково сказал ей:

— Я рад, что вы здесь, Мел. — Он произнес это совсем как Мэтью, и она улыбнулась.

— Я тоже. — Они долго смотрели друг на друга, и Мел почувствовала, как у нее по спине побежали мурашки. Питер обладал какой-то магической силой.

Казалось, он тоже понимал это. Он встал со счастливой улыбкой на лице и протянул ей руку. У него был застенчивый вид, и Мелани последовала за ним в дом, радуясь, что осталась. В комнате для гостей она переоделась, уложила волосы в узел, подкрасила ресницы тушью и освежила помаду на губах. Немногие женщины так хорошо выглядели в ее возрасте почти без макияжа. Прополоскав купальник, Мел поднялась наверх. Она застала Пам в ее комнате, слушавшей магнитофонную запись с мечтательным выражением на лице. Девочку, казалось, поразило появление Мел, которая постучала в открытую дверь.

— Привет, Пам. Спасибо за купальник. Повесить его в твоей ванной?

— Конечно… да… спасибо. — Она встала, чувствуя себя неловко с Мел, которую внезапно опять охватило страстное желание заключить эту юную девушку в свои объятия. Какой бы высокой и взрослой она ни выглядела, в глубине души Пам оставалась одинокой несчастной маленькой девочкой.

— Хорошая запись. У Вал она тоже есть.

— Это у которой? — с интересом спросила Пам.

— У блондинки.

— А она красивая?

Мел засмеялась:

— Думаю, да. Может, вы когда-нибудь навестите нас.

Пам снова села на постель.

— Мне хотелось бы побывать в Нью-Йорке. Но мы редко выбираемся из Лос-Анджелеса. Папа не может оторваться от своей работы. Там всегда есть пациент, которого он не может оставить. За исключением пары недель летом, когда он сходит с ума, покидая больницу, и звонит туда через каждые два часа. Мы ездим в Аспен, — произнесла она без восторга, и Мел внимательно посмотрела ей в глаза. В них чувствовалась какая-то тоска. Девочке не хватало радости и веселья. Девочка очень горевала по матери, но, как бы она ни противилась появлению кого-то нового в их жизни, ей это было крайне необходимо. Та сухая, недалекая немка, жившая внизу, не могла дать ей любви, а Питер, хотя и старался изо всех сил, не в состоянии заменить ей мать; девочке была нужна женщина, которая полюбила бы ее и заняла место матери.

— В Аспене, наверное, красиво. — Мел старалась приоткрыть дверь, разделявшую ее и девочку. И пару раз ей показалось, что она заметила лучик надежды, но не была уверена в этом.

— Да, там хорошо. Хотя мне уже порядком надоело ездить туда.

— А где бы тебе хотелось побывать?

— На побережье… в Мексике… в Европе… в Нью-Йорке… в каком-нибудь красивом месте. — Она нерешительно посмотрела на Мел. — Там, где проводят время интересные люди, не просто любители природы и всякие путешественники. — Она сделала гримасу.

Мел улыбнулась:

— Мы каждое лето ездим в Мартас-Винъярд. Это на побережье. Там не слишком интересно, но красиво.

Может быть, вы сможете навестить нас там как-нибудь. — При этих словах у Пам снова появился презрительный вид, и, прежде чем Мел смогла хоть что-нибудь добавить, в комнате появился Мэтью.

— Убирайся отсюда, наглец! — Пам вскочила, вставая на защиту своих владений.

— Какая ты несносная. — Мэтью выглядел скорее встревоженным, чем обиженным, и смотрел на Мел как на свою собственность. — Папочка говорит, что ужин готов и нам всем надо спускаться в столовую.

Он стоял, ожидая Мел, и она не могла больше оставаться наедине с Пам, хотя ей очень хотелось заверить девочку, что в ее приглашении не было ничего дурного для нее.

На лестнице к ним присоединился Марк, и они с Пам всю дорогу пререкались друг с другом, а Мэтью быстро семенил рядом с Мел. Питер уже ждал их в столовой, и Мел заметила, когда они толпой вошли в комнату, как по его лицу тенью промелькнула какая-то навязчивая мысль. Должно быть, что-то очень знакомое было в этой картине, чего он уже давно не видел.

— Они держали вас наверху заложницей? Я боялся этого.

— Нет. Я разговаривала с Пам.

Он обрадовался, услышав это, и все расселись по местам, только Мел колебалась, не зная, куда сесть.

Питер быстро отодвинул для нее стул справа от себя, Пам в шоке приподнялась. Она сидела на противоположном краю стола, лицом к Питеру, а мальчики рядом с ней.

— Это…

— Ничего! — решительно произнес он, и Мел мгновенно все поняла. Он усадил ее на стул покойной жены, но лучше бы он этого не делал. В комнате надолго воцарилась гнетущая тишина, и вошедшая миссис Хан тоже уставилась на нее, а Мел с мольбой взглянула на Питера. — Все в порядке. Мел. — Он ободряюще посмотрел на нее и одним взглядом заставил успокоиться остальных. Разговор возобновился, и через мгновение столовая наполнилась привычным шумом, когда все приступили к холодному супу с кресс-салатом, приготовленному миссис Хан.

Ужин прошел приятно, и Питер оказался прав. Не стоило из этого раздувать событие. После ужина он и Мел пили кофе в кабинете, а дети поднялись наверх.

Мел не виделась больше с ними до своего ухода. На прощание Пам официально пожала ей руку, и Мел почувствовала, что девочка испытывает облегчение, что она уходит. Марк попросил у нее автограф, а Мэтью обхватил ее за шею и уговаривал остаться.

— Я не могу. Но обещаю прислать тебе открытку из Нью-Йорка.

В глазах у малыша стояли слезы.

— Это не то же самое. — Он был прав, но больше она ничего не могла сделать. Она долго прижимала его к себе, затем нежно поцеловала в щеку и погладила по головке.

— Может быть, ты приедешь ко мне в Нью-Йорк.

Но, когда он посмотрел ей в глаза, они оба поняли, что это вряд ли случится скоро, а возможно, и никогда, и ей стало ужасно жаль его. Когда они наконец отъехали от дома, Мэтью махал им вслед до тех пор, пока машина не скрылась из виду.

— Я чувствую себя такой предательницей, уезжая от него. — Она взглянула на Питера, и его тронуло выражение ее глаз. Он погладил Мел по руке, впервые прикоснувшись к ней, и по его телу пробежала дрожь.