Перевал

Плетнёв усмехнулся. Ну да, подумал он, совокупление с трёхметровой бабой, которая ещё неизвестно как выглядит на морду лица, представлялось ему не столько странным, сколько комичным процессом, саундтреком к которой обязательно должна быть мелодия из «Деревни дураков».

Так, стоп! Неужели на него всё ещё действует пыльца? Он прислушался к своим ощущениям. Нет, вроде всё нормально.

— Слава рассказал, что ты цветок папоротника нашёл, — словно прочитал его мысли Данила.

— Типа того.

— И решил узнать, какой он на запах?

— Не специально, — оправдался Алексей, — только дотронулся до колокольчика, а из него посыпалось, видимо немного вдохнул.

— Ну, это тебе повезло! А то такое бы увидел! И вообще мог бы в лес убежать, ищи тебя потом! Не боись, — успокоил его Данила, — уже должно было выйти всё из тебя.

Хорошо, если так. Получается, что у него сегодня просто хорошее настроение? Даже с учётом всего пережитого? Ладно, хорошо, что хорошо. Он представил, как приходит в себя поутру где-то посреди незнакомого леса после прихода и видит над собой морду броненосца — его аж передёрнуло.

Надо быть осторожнее с незнакомой флорой, не только с фауной. Вон один из бойцов почёсывается. Спрашивается, с чего бы это? Кто-то укусил, или спал там, где растёт какая-нибудь ядовитая травка по типу плюща или борщевика. А под таким солнцем сок борщевика вызовет такие химические ожоги, что потом лечиться и лечиться!

Проверив оружие, припасы и закрепив рюкзак, чтобы тот не прыгал по спине во время ходьбы и тем более бега, Плетнёв стал ждать команды на выдвижение.

— Патронов совсем не осталось, — посетовал Слава. — Всё в городе расстрелял. У тебя, что-нибудь есть?

— Неполная обойма, — озадаченно ответил его напарник.

Что уж там, у всех патронов оставалось впритык, того и гляди, придётся рубиться в рукопашную на ножах. Схватка в Мёртвом городе съела почти весь боекомплект.

В загашнике было ещё некоторое количество выстрелов для подствольника, но тоже минимальный минимум. И теперь им предстоял пеший переход почти по голой степи и практически безоружными. Так себе перспектива.

Ненужного построения полковник не проводил, но всё равно осмотрел каждого бойца быстрым взглядом. Кажется, он всё-таки стал немного прихрамывать. Совсем чуть-чуть, но всё равно заметно.

— Ну что, с богом! — произнёс он и уже тише, словно сам для себя, добавил, — Если он вообще есть.

Они стали спускаться с холма, оставляя позади мегалиты с дольменом, и направились на север в сторону сверкающей на горизонте реки.

Если повезёт, то идти им часов семь практически по открытой степи, где было сложно остаться незаметным. И в каком-то смысле это даже хорошо, учитывая, что наличие где-то поблизости огромных гуманоидов нельзя до конца исключить, если верить Славе.

Здешняя степь чем-то напоминала саванну, по которой их группа прошла в самом начале их странного пути, когда Алексей ещё был дезориентирован и не понимал, что происходит, и как он там вообще оказался. Но разве что только своими просторами. В саванне не было заметно больших лесов на горизонте, хотя они проходили по ней глубокой ночью и он мог просто их не заметить. И трава здесь была совсем не тем бескрайним колышущимся морем, доходящим до груди, а другой: пониже, потолще, и сочнее что ли. Солнце ещё не успело выжечь и высушить её, заменив густой зелёный цвет на множество оттенков жёлтого. Видимо, здесь ещё совсем недавно прошли обильные дожди, которые и дали стимул к росту богатого травяного покрова и цветению цветов. Правда, последние здесь были не большими и яркими, а имели умеренные размеры и сдержанные цвета: белые, жёлтые, кое-где просматривались брызги фиолетового.

И деревья тоже отличались. Если в саванне они были раскидистыми и одиноко далеко отстоящими друг от друга, то здесь это были как бы небольшие рощицы из нескольких деревьев, далеко не таких монументальных как секвойи, конечно, но тоже высокие и большей частью лиственные. Хотя, вот там и там можно рассмотреть одиноко стоящие, и потому кривые сосны.

На открытом пространстве паслись многочисленные стада каких-то рогатых копытных с длинными и подвижными носами, с удовольствием жующих сочную траву и по очереди высматривающих в траве возможных хищников — одни щиплют травку, другие озираются. А то, что хищники здесь были, сомневаться не приходилось. Там, где есть травоядные — всегда есть те, кто ими питается.

Смотрят издалека на незваных гостей, чешут задним копытом брюхо, трясут куцыми хвостами.

Вдали по правую руку Алексей заметил несколько тёмных шаров, возвышающихся над травой, и вяло двигающихся по степи. Понятно, броненосцы, на одного из которых они наткнулись в ночном лесу. Походу эти ребята никогда не упускают возможности, чтобы подкрепиться. Что ночью, что днём, им всё равно. Наверняка, сейчас громят какой-нибудь термитник, слизывая питательных насекомых.

По левую — две большие мохнатые и медлительные образины с огромными когтями на передних лапах и короткими задними лапами, с тупым выражением на мордах обдирали пару деревьев, отправляя в утробу целые веники из веток и листьев.

В небе летали стаи мелких, как казалось снизу, птиц, а над редкими облаками нарезали круги пара орлов или ястребов. Ну, может и не орлы и не ястребы, кто ж их разберёт, но по повадкам очень похожи. Главное, чтобы не падальщики.

Нет, всё-таки саванна была другой, там сразу ощущаешь, что ты где-то на юге. Здесь же всё было иным, более северным что ли, но от этого не менее красивым.

Взлетевшая с криком в паре метров от вереницы людей пёстрая птица заставила их схватиться за оружие и простоять так пару минут в ожидании, что кто-то более крупный может прятаться в траве, но тревога оказалась ложной. Птицу, судя по всему, спугнули они сами, а не неизвестный хищник.

Идти было хорошо и приятно.

Пару раз они делали привал, чтобы отдохнуть глядя на то, как вокруг буйствует дикая природа. Ни тебе шума автомобильных двигателей, ни тебе столбов с натянутыми между ними проводами, ни огороженных колючей проволокой территорий, заборов, складов и дымящих труб. И небо чистое-чистое, без белых росчерков реактивных самолётов, которые, можно было бы заметить, хоть в глухой сибирской тайге, хоть бескрайней африканской саванне.

Окружающий мир отличался от родного мира Алексея настолько же, насколько он отличался от Долины мёртвых. Посередине мир дикой природы, а по краям мир, наполненный людьми, и мир, лишённый не только людей, но и всего живого.

К слову, народ в разговоре всё чаще использовал само собой возникшее название «Долина мёртвых», а не Тихий мир, которое использовали до этого. Но вспоминать его особо не хотели, так просто, иногда проскакивало в разговоре.

Несколько раз они натыкались на колонии мелких зверюшек, очень похожих на тех, что жили в лесу, только эти имели другой окрас и не боялись высунуться из нор при свете дня.

Во время очередной остановки, когда бойцы травили анекдоты и обсуждали, где и как будут просаживать премиальные и вообще говорили за жизнь, Алексей высказал мысль:

— Мы вот ютимся в городах, постоянно ведём войны за землю и ресурсы, а тут столько пространства! Почему не открыть это знание людям? Мы, я имею в виду человечество, смогли бы пойти и жить там, где хотим.

— Во-первых, — наставительно отвечал Данила, — мы всё равно будем воевать. Такова наша природа. И за лучшие ресурсы, и за лучшую землю, и за лучшую воду. И просто так. Во-вторых, резкая смена парадигмы общественного сознания может привести к неожиданным последствиям, и совсем не обязательно к позитивным. Да, собственно, точно и приведёт. В-третьих, без достаточного изучения, новые миры, а точнее, то, что в них скрывается, может уничтожить человечество. Стереть полностью, как будто нас и не было вовсе. И пример Тихого мира он, поверь, не единственный. Спроси потом у полковника, думаю, он расскажет, может, даже материалы для ознакомления предоставит.