Переводчик

– Я еду в Имперские Соединённые Штаты, – решительно повторил я.

– Я тоже, – поддакнул Шах.

И вот мы сидели в абсолютно роскошном раздолбаном джипе и сёрфинговали по песчаному морю в сторону атлантического побережья. Я связался с Тай, и она прислала мне маршрут той самой последней экспедиции профессора Линга, отчёт о которой я переводил в России, указав примерное время пребывания в каждом населённом пункте и имена людей, с которыми он там встречался. Я изучил карту. Профессор изъездил Западный вилайет ИДАРа буквально вдоль и поперёк, но основную часть времени провёл на побережье. Что ж, начнём с Танжера, где он задержался особенно долго, а дальше посмотрим… Конечно, три дня – это очень мало для того, чтобы найти бога… Я лишь надеялся на то, что, побродив по тем же местам, где бродил профессор, увидев то же самое, что видел он, поговорив с теми же людьми, я смогу прийти к тому же выводу, к которому пришёл он, сумею понять, что именно он хотел донести до людей в своих последних работах, возможно, сам того не осознавая, на самом глубинном и тайном третьем слое… на третьем слое, на котором говорят с богом…

– Шах, я хотел у тебя спросить… – я сглотнул очередную порцию песка, смешанного со скупой слюной. – Как тебе удалось снова стать нормальным человеком?

Тот усмехнулся.

– Полковник давал тебе что-то читать во время допросов? Наркотические стихи? Какие-то специальные тексты? Это они тебе помогли?

– Да у меня от его дерьмовых стихов чуть крыша по-настоящему не поехала! Тоже мне, возомнил себя великим психиатром. «Сначала я тебя вылечу, а потом мы с тобой поговорим…» Была б моя воля…

– Постой, что значит чуть крыша по-настоящему не поехала? Ты же…

– Идиот, я притворялся. Это была симуляция, понимаешь?

От неожиданности я вдавил педаль тормоза в пол, джип резко зарылся носом в песок, и Шах, не удержавшись на спинке сиденья, влетел в лобовое стекло.

– Придурок!!! – завопил он. – Что ты творишь?! Я мог получить сотрясение мозга! А для меня это очень опасно!

Я протянул руку и осторожно ощупал его лоб.

– Больно? Нет? Ну так и не ори, всё нормально. Ты хочешь сказать, что не был сумасшедшим? Никакого обрушения нейронных сетей, никакой сверхтекучести сознания и деградации мыслительных процессов?

– Ну да, – самодовольно подтвердил Шах.

– И никакого синдрома переводчика?

– Почему же, эта дрянь как раз есть. Я "врожденный" переводчик, и от этого, к сожалению, никуда не деться.

– Но как тебе удалось так правдоподобно симулировать безумие? Сымитировать текучесть сознания, да ещё III степени тяжести, не так просто, тем более что в клинике работают профессионалы.

– Но и не так сложно…

Лицо Шаха потемнело, будто он испытал внезапную сильную боль.

– У меня был брат-близнец. Мы оба родились мутантами. Он тоже был переводчиком, гениальным переводчиком. Он даже расшифровывал древние китайские тексты – те, где ещё не произошло чёткого расслоения языка. Но в них уже были заложены два слоя, он выделял их и переводил на ново-китайский. Он даже выучил язык дельфинов…

– Язык дельфинов? – я улыбнулся.

– Не смейся, просто ты не знаешь. За последние три-четыре столетия их язык существенно развился и достиг уровня некоторых простейших человеческих протоязыков. Он оперирует на уровне основ… Моему брату было всего двадцать пять лет, когда это случилось. Врачи не смогли остановить процесс обрушения нейронных сетей. Через два года деградация затронула нервные центры, отвечающие за функционирование жизненно важных органов. У него перестали работать лёгкие, сердце…

– Я видел всё это, наблюдал день за днём. Так что симулировать, по крайней мере, начальную стадию, мне было несложно.

– Шах, извини, я не знал. Мне искренне жаль… – я прикоснулся к его плечу. – Но зачем ты это сделал?

– Чтобы остаться живым. Я влез в такое дерьмо, – он сжал ладонями виски. – В такое дерьмо… По сравнению с этим твои "подвиги" – детские шалости. Я потом пытался понять, зачем я туда полез. Не знаю. Любопытство, жажда острых ощущений, риск. Возможно, что-то ещё. Я же находился на самой вершине, был любимым переводчиком самого президента Поднебесной! Не думай, не в том смысле, – покосившись на меня, уточнил он. – У меня был доступ к самой закрытой информации! Ты же понимаешь, все страны ведут массу разных секретных проектов. А на эту тему… на эту тему я наткнулся случайно, а потом начал копаться уже специально. Я узнал такое…

Шах откинулся на спинку сиденья и захохотал.

– Ты не представляешь, Алекс, что я узнал… Хочешь, весь мир станет нашим?

Его глаза горели от возбуждения.

– Весь этот мир? Мы сможем делать всё, что захотим. Мы будем править этой планетой… если захотим. А если нет, будем просто наслаждаться жизнью, по полной программе.

– Да, пока не свихнемся, – поддакнул я. – Шах, а ты уверен, что уже не… того? Хотя бы самую малость? Кажется, у тебя началась мания величия – править миром и всё такое…

Шах наделил меня уничижительным взглядом. Что-что, а недостатком высокомерия он явно не страдал.

– Я говорил фигурально. Просто мы будем знать тайные механизмы, которые движут этим миром, и сможем дёргать за нужные верёвочки, чтобы заставить мир делать то, что нам нужно.

– То есть ты хочешь сказать, что в настоящее время Поднебесная, а вернее горстка избранных в Поднебесной располагает сверхсекретной информацией, с помощью которой они смогут взять под контроль весь мир?

Шах самодовольно покачал головой.

– Нет. Они не располагают такой информацией. Такой информацией располагаю я.

– Но как же так получилось, что какому-то переводчику удалось обвести всех вокруг пальца? – ехидно поинтересовался я.

– Понимаешь ли, такие знания на блюдечке не лежат. Три года назад меня прикомандировали к одной сверхсекретной исследовательской группе. В администрации президента работы у меня было не так много – сам знаешь, какие сейчас международные отношения – и несколько часов в неделю я помогал учёным с переводами. Их руководитель группы обладал поистине сверхъестественным аналитическим умом и способностью выявлять системы и взаимосвязи там, где их не видел никто другой. И вот однажды я… совершенно случайно наткнулся на его свежие аналитические заметки. Никаких очевидных выводов там не было, но я ухватил суть.

Потом он завалил меня работой – десятки, сотни зарубежных исследований. Я понимал, что он ищет недостающие звенья в своей цепочке умозаключений и доказательств. Но я находил их первым и вставлял в свою цепочку. Открывавшаяся передо мной картина ошеломляла. Преимущество было на моей стороне. Я аккуратно выбирал недостающие звенья информации из оригинальных текстов и переводил их на ново-китайский… скажем так, с небольшой корректировкой. Совсем небольшой. Знаешь, как в том анекдоте про переводчика, когда китайский военачальник выпытывает у монгола, где спрятано золото, угрожая ему смертью. Напуганный монгол наконец сознаётся, что спрятал золото у подножия горы, а переводчик переводит: «Он говорит, что предпочитает быть убитым, чем сказать вам, где золото!»

Шах довольно захохотал.

– В результате, он не пришёл к тем же выводам, что и я.

Раздосадованный, он бросил разрабатывать эту тему. А я… я пребывал в такой эйфории, что потерял всякую осторожность. Они начали что-то подозревать. Мне пришлось спасать свою шкуру. В клинике для психов. Довольно удачно, нужно сказать.

Я молчал.

– Не веришь мне? Твоё право. Но от тебя ничего не требуется. Тебе нужно просто сказать «Да». А всё остальное я сделаю сам.

– Тогда зачем тебе нужен я? У мира должен быть один… правитель.