Перевозчик

— А сейчас, что у тебя с маной? — спросил я.

— Тебе-то какое дело? — огрызнулась Пуля.

— Ну, просто так, интересуюсь, — пожал я плечами.

— Нормально у меня всё! — раздражённо сказала Пуля и отвернулась.

Из этого можно было сделать вывод, что дела с маной у неё плохи. Если её только поймали недавно, да она ещё всё время боролась и пыталась сбежать, то наверняка спалила всё, что было. А за то время, что она находится с нами, восстановить сильно запас она просто физически бы не успела.

— Я сейчас до тебя дотронусь, — сказал я, — не пугайся и не сопротивляйся. Ничего плохого я тебе не сделаю!

Пуля резко повернулась ко мне.

— Ага, все, кто собирался меня трахнуть, всегда именно так и говорили, что сделают мне только хорошо! — процедила она, — не надо меня трогать!

— У тебя что, какая-то больная тема связана с тем, что тебя все хотят трахнуть? — вздохнул я, — мне нужно просто на несколько секунд положить ладонь тебе на затылок. Делать я ничего не буду. В мозги не полезу, я не ментальный маг. Просто хочу кое-что проверить, в энергетическом смысле. Вреда тебе никакого не будет.

— Да не надо меня трогать! — возмутилась Пуля, — просто не надо, и всё!

— А если я тебе кое-что за это дам? — спросил я.

— Не надо мне ничего давать и не надо меня трогать, — сказала Пуля и отвернулась.

Я не стал больше её уговаривать, а просто прикоснулся к её затылку, сразу пустив поток маны.

Думаю, что если бы мана не пошла, то она бы меня обязательно ударила. Я почувствовал в момент касания, как её тело напряглось подобно сжатой пружине. А если вспомнить, что её способности в основном выражены всё-таки в физических возможностях, то огрести я мог не слабо.

На всё это понадобились буквально доли секунды. Как только она почувствовала ману, пружина вдруг расслабилась, и она удивлённо повернулась ко мне.

— Ты шаман, что ли? — потрясённо спросила Пуля.

— Ага! — спокойно сказал я.

— Никогда не видела живого шамана! — сказала Пуля, медленно покачав головой, как будто и сейчас не до конца верила в происходящее.

— А мёртвого видела? — спросил я.

— Не цепляйся к словам, — сказала Пуля, — ты понял, о чём я.

— Просто решил уточнить, — сказал я, — вообще-то, мне, конечно, невыгодно тебя накачивать маной. Так ты будешь сильнее и можешь попытаться сбежать.

— Так почему ты это делаешь? — спросила Пуля.

— Это аванс. Знак доверия, — сказал я, — и я не буду заряжать тебя полностью. Но да, маны у тебя совсем почти не осталось. Так, «на донышке плещется»!

— Была тяжёлая ночка, — насупилась Пуля.

Мы некоторое время сидели молча, и я продолжал её заряжать.

— Хорошо, наверное, тем, кто с тобой дружит! — вдруг сказала Пуля.

— Ага, — сказал я, — но эта дверь не заперта. Дружи со мной, я не возражаю.

— Вот так просто? — удивилась Пуля.

— И да, и нет, — сказал я, — дружба это же не просто слово. Нужно делами доказывать, что ты друг, а не просто мимо проходила и маны захотела.

— И какими же делами? — спросила Пуля.

— Ты совсем дура? — повторил я её недавние слова в мой адрес, — это же элементарно!

Она поняла, что я её процитировал, и немного мне подыграла, сложив руки на груди.

— Ну объясни, пожалуйста, — сказала она.

— Хорошо, — кивнул я, — во-первых, дружба, это доверие. Другом может быть только тот человек, с которым вы друг другу доверяете.

— Так, — кивнула Пуля.

— Во-вторых, друзья помогают друг другу. Нельзя считаться другом, если ты не пытаешься помочь попавшему в беду товарищу, — сказал я.

— Продолжай! — сказала Пуля.

— Ну и ещё желательно, чтобы было какое-нибудь общее дело, которым вы занимаетесь. Очень трудно поддерживать отношения, если каждый будет тянуть в свою сторону. Но эта опция уже менее обязательная, чем первые две, — сказал я.

— Это всё? — спросила Пуля.

— Это то, что пришло мне в голову прямо сейчас. Если придумаю, чем это можно дополнить, обязательно тебе скажу. Но, думаю, ты и сама всё это знаешь. Из нашего разговора я могу сделать вывод, что ты далеко не дура, хотя и называешь нас умниками, как будто это что-то плохое, — сказал я.

— Я и не говорила, что я дура! — искренне удивилась Пуля, — я умная. Но умный и умник, это разные вещи. Быть умным это хорошо, быть умником так себе.

— А в чём разница? — спросил я, в самом деле, не очень понимая, что она имеет в виду.

— Разница? — Пуля задумалась, — умный всё понимает, а умник пытается показать, что всё понимает.

— А может быть, он действительно всё понимает? Что плохого тогда в том, чтобы это показать? — удивился я.

— В том, что тогда умник начинает умничать, а это очень бесит! — сказала Пуля, — ну понимаешь ты и понимай, ботанить-то зачем?

— Ну, здесь я тоже большого греха не вижу. Иногда можно и поботанить, как ты это называешь. Это же просто особенности характера. Все люди разные, у всех разная манера общаться и выражать мысли. Друзья должны быть терпимы друг к другу. У всех есть раздражающие черты, с которыми нужно мериться. Вот в тебе, например, очень много раздражающего! — сказал я.

— Эй! Так мы же и не друзья! Поговорили и ладно, но в друзья меня записывать не нужно. Я сама по себе, никому помогать не собираюсь, и мне никого помогать не прошу! — сказала Пуля.

— Однако же сегодня мы тебе помогли, — сказал я.

— А я об этом просила? — посмотрела Пуля мне прямо в глаза.

— Справедливости ради скажу, что нет, — ответил я.

— Вот то-то и оно! — удовлетворённо кивнула Пуля.

— Однако помощь приняла! — напомнил я.

— Приняла, — согласилась Пуля, — глупо было бы не принять. Однако о ней не просила!

В этот момент мы услышали хруст битого кирпича у кого-то под ногами. Взглянув в сторону лестницы, я увидел спускающуюся к нам Алису. Она уверенно сбежала вниз, подошла к нам и встала напротив Пули. Шустрила тоже поднялась с обломка стены, на котором мы сидели, и девочки некоторое время стояли, пристально глядя в глаза друг другу.

Наконец, Алиса открыла рот и медленно произнесла:

— Пуля из говна!

18. Девочки, такие девочки

Схватка началась стремительно и для меня была осложнена тем, что я был пристёгнут к Пуле.

Мои крики и призывы прекратить остались без внимания. В итоге пришлось запустить плазменный шар с парализующими разрядами молний. Я постарался сделать его как можно меньше, чтобы не причинить девочкам большого вреда, но их всё равно отправило в нокаут.