Первач

Нусуп с трудом, но пролез в окно. Тихон вытащил его за воротник и отпустил. Мальчишка покатился вниз, но Тихон даже не обернулся. Ничего, не убьется.

Он вернулся к окошку. Смешались все звуки и голоса внутри: стоны, вопли, ругань, лающий кашель. Ветер сорвал с крыши густые клубы дыма. Тихон согнулся, закашлявшись сам, а когда выпрямился, набравшее силу пламя снова вырвалось из-под перекрытий чердака и пыхнуло в лицо. Тихон попятился.

«Я жив, а они обречены. Вероятно, мне никогда не понять, что они думают сейчас!»

— Алекс, ну почему тебя нет здесь?! Ты бы спас их. А я не сумел!.. — прошептал он, а по щекам катились слезы — от дыма и от безумной жалости к обреченным.

Амина и женщины с ней собрали детей в сторонке.

— Ты спасешь мою маму? — сквозь слезы спросила девочка Алиша, когда Тихон приблизился.

— Помоги им!!! — закричал вдруг Нусуп.

Дети в один голос заревели еще сильней.

Тихон молчал. За ревом огня стихали крики людей, задыхающихся в пекле горящего амбара. Внезапно мальчишка набросился на Злотникова и стал его бить — по лицу, по груди, по рукам. Бил он, как девчонка, ни один удар не причинил сколько-нибудь серьезной боли, но Тихону казалось, что они, эти удары, доставали до самого сердца.

— Трус!.. Гад!.. Предатель!.. Ты ничего не можешь!..

Тихон схватил мальчишку за шиворот и, подняв над собой, хорошенько встряхнул. Внезапные порывы ветра по кускам начали рвать ослабевшую от огня крышу. Полыхающие доски посыпались вниз. Но еще прежде Тихон, почуяв опасность, вовремя повернул голову и теперь, оттолкнув Нусупа, крикнул:

— В сторону!

Он будто хотел обхватить их всех разом, когда, широко расставив руки, толкал вперед Амину, женщин, детей подальше от сыплющегося сверху огня. Когда опасность миновала, оглянулся сторонам и понял, что мальчишки нет.

— Где он? Где этот змееныш?!

— Он побежал туда! — показала Амина.

В зареве пожара Тихон увидел фигурку удирающего подростка. Но сейчас было не до того. От криков зашедшихся в плаче Амины, женщин и детей, от бегства Нусупа, в нем проснулась ярость. Он схватил топор и, держа его обеими руками, начал бить по воротам амбара. Не думая о том, что давно уже поздно.

Топор отщипывал от толстенных плах куски слишком мелкие, слишком ничтожные, порой оскальзывался, норовя врезать по ноге или срикошетить в живот. Когда пошли куски толще и крупнее, Тихон не замечал этого. И все бил, бил без устали, и сам не заметил, как топор стал вонзаться в дерево, словно в масло. А если бы и заметил, то в тот момент ни за что не поверил бы, что такое возможно.

От неведомо какого по счету удара хрустнула плаха двери и лопнула точно посредине. Не успел Тихон занести топор для следующего удара, как отколотая половинка отлетела в сторону. В дыму, вырывавшемся из амбара, возникла чья-то обезумевшая физиономия, и лезвие топора едва не рассекло череп пополам. Тихон вовремя отвел руки.

Люди выскакивали наружу. Он вовремя посторонился — едва не затоптали. Живыми остались не все, но многие. Возможно, большинство. А он смотрел на спасенных и досадовал, что напрасно не попытался разломать плахи раньше. И скажи ему кто, что раньше не получилось бы, он бы вряд ли поверил. В порыве ярости в нем снова проснулась сила, теперь угасавшая с каждой минутой его радости. Но никто не замечал его присутствия. Искали своих, кричали и обнимали друг друга. Или тупо сидели в сторонке, печалясь о тех, кто все-таки угорел в дыму и стал жертвой окончательно охватившего амбар пламени.

И только убедившись, что сделал все, что мог, но так и не поняв, что только что сотворил чудо, Тихон побежал искать Нусупа.

13. В круге света

Здесь, на другом конце поселка, было множество мертвых тел. Тихон узнал нескольких бойцов, которых запомнил в лицо. И ни одного убитого или раненого человека в военной форме. Как дикие шершни, федералы налетели на поселок, заведомо превосходя силами, и не понесли никаких потерь. Тихон вглядывался в лица мертвых, искал среди них Алекса.

Пройдя через весь поселок, он очутился на том самом месте, где поселенцы во главе с Амантуром приняли свою смерть. Чутье подсказывало, что мальчишка должен быть где-то здесь. Возможно, пацан тронулся умом — этого нельзя было исключить. И запросто мог спрятаться, если вдруг заметил Тихона.

Стрельба стихла. Сигнальные ракеты прекратили взмывать в воздух. Однако в нависающих над поселком дымовых облаках отражалось необычно сильное свечение, исходящее откуда-то из-за вала, с пустыря, где проходила дорога. Тихон прополз до верха насыпи и увидел, что пустырь заполнен военной техникой.

Несколько транспортеров додавили то, что осталось от повозок, чтобы подползти ближе к поселку, и уже ничто не напоминало о случившемся здесь бое между старыми и новыми хозяевами. От фар транспортеров исходило то сияние, что отражалось от снега, устремляясь в мрачное небо.

Из-за леса вынырнули вертолеты. Их прожекторы зигзагообразными движениями проползли через пустырь и, немного не дойдя до Тихона, скользнули в сторону. Незамеченным Тихон оказался только по счастливой случайности. Он ринулся назад и вовремя — рыская по округе, лучи вернулись и выхватили из темноты то место, где он только что стоял.

Тихон осторожно переполз вал и увидел Нусупа. Мальчишка подбежал к группе солдат, ждущих погрузки. Вертолеты, которые должны были принять их на борт, садились на пустырь один за другим. Почему федералы не тронули мальчишку и подпустили к себе, оставалось загадкой. Нусуп им что-то говорил и махал рукой в сторону поселка, но солдаты знаками дали понять, чтобы он убирался. Паренек не унимался: от жестов перешел к действиям, стал хватать военных за рукава. Один солдат грубо отпихнул его, Нусуп упал. Тихону показалось, что солдат готов был выстрелить, и сердце его защимило от жалости и злости на себя, что не успел догнать мальца.

Но солдат не выстрелил. Дали сигнал к отправлению, и он побежал за своими к вертолету. Должно быть, до Нусупа дошло, что помощи он не найдет, и мальчишка продолжал лежать на снегу. Тихону даже подумалось, что солдат все-таки выстрелил. Однако Нусуп вскочил, едва очередная машина взмыла в воздух.

В лучах прожекторов, методично шарящих по пустырю, образовалась брешь, и Тихон кинулся вперед. Он успел вовремя — еще бы секунда-другая, и обезумевший Нусуп бросился бы к другому вертолету, а там солдаты могли оказаться не такими равнодушными. Нагнав мальчишку, Тихон схватил его за шиворот. Тот брыкнулся, ему удалось вырваться, но лишь на мгновение — Тихон снова настиг.

— Что ж ты делаешь, дурак?!.

Прожектор на миг осветил их фигуры. По инерции проследовал дальше, но вдруг остановился и метнулся назад. Ослепленный ярким светом, Тихон зажмурился. Бежать не было смысла. Если кто-то в кабине сейчас держал палец на гашетке, то Злотникову не хотелось доставлять ему лишнего удовольствия. Он с еще большей силой прижал к себе внезапно притихшего Нусупа и, повернувшись, подставил прожектору спину. Грохот мотора и свист винтов, разрезающих воздух, повис над головой. Свет прожектора был настолько ярок, что, отраженный от снега, просвечивал даже сквозь закрытые веки. Вздыбленный винтами снег бил в лицо, мощные потоки трепали одежду, норовили сбить с ног.