Первостепь

А снаружи идут голоса, проходят сквозь мягкие стены. Внутри чума слышатся возбуждённые крики, скачет гулкое эхо – что оно делает тут?.. Режущий Бивень шевелится, поводит застывшей головой. Оцепенелость рушится, звонкими льдинками падает на пол – охотник снова свободен. Его тело выбрало снежную степь.

Он выходит из чума. Ноги вязнут в снегу по колено, на светлом небе луна освещает паутину лёгких белых облаков, в прозрачном чреве которых притаились лукавые звёзды, бивачные огни предков. Сверху взирают они на шумное стойбище, на повылазивших, как кроты, из заваленных снегом жилищ мохнатых людей, судачащих, словно вороны, непонятно о чём.

Режущий Бивень подходит к кучке охотников. Буря принесла вести. Шаман видел на другом берегу умирающего Большеглазого Сыча. Он замерзает в снегу. У него нет возможности переправиться через бурную реку и вернуться к своим. Нежданно поднявшаяся вода унесла оставленную для него и Увёртливого Ужа лодку. Мужчины теперь обсуждают, как поскорее прийти на помощь разведчику.

– Моя долблёнка привязана к дереву длинной верёвкой, не то что у Волчьего Клыка! – ругается Крепкий Дуб. Волчий Клык насупился, но ответить ему нечего, бессмысленно спорить. Крепкий Дуб смягчается:

– Моя лодка наверняка сохранилась на месте. Идём, Волчий Клык, мы сможем к ней добраться, если немного пройдём по воде.

Двое охотников, не мешкая, уходят. Остальным остаётся ждать.

Режущий Бивень возвращается к себе. Нужно приделать верёвочку к пологу чума, надёжно пришить.

У него гости. К заснеженному жилищу подходят чужие следы, совсем маленькие, перед входом стоит укрывшаяся росомашьей шкурой девочка.

Охотник не может скрыть удивления:

– Маковый Лепесток ко мне?

Её щёки блестяще зарделись под лунным светом, она стыдливо прячет глаза.

– Если хочешь сказать, говори.

Девочка резко вскидывает голову, бегло смотрит в очи охотнику и тут же отводит румяный взор в сторону. Её нежный голос немного дрожит от волнения:

– Режущий Бивень, когда пойдёшь к горным братьям, не приводи оттуда жену. Маковый Лепесток будет ждать тебя здесь. Она станет тебе самой лучшей женой, если захочешь. Она родит много здоровых детей.

Сказав, она сразу пытается убежать, но застревает в глубоком снегу, охотник легко её настигает, хватает за плечи, разворачивает лицом к себе.

Росомашья шкура распахнулась. Маленькие, почти игрушечные груди с багряными ягодинами сосков вздулись горками, но не могут скрыть под собой биение сердца. Лиловые жилки на тонкой шее пульсируют горячей зрелой дрожью и вдруг замирают, когда охотник своей шершавой ладонью касается хрупкой девичьей груди.

– Эти изящные яблочки ещё не готовы давать белый сок, – улыбается Режущий Бивень. – Девочка немного подрастёт, сменит имя, тогда и поговорим.

Она стоит без движения, не шелохнётся, окаменела. И тогда охотник берёт её руку и прикладывает к своему сердцу:

– Твои слова спрятаны тут.

Она отдёргивает руку в смущении, словно обжёгшись. Режущий Бивень больше не держит её, и она убегает. Снег поддаётся её лёгким прыжкам, уминается и печально вздыхает.

И Режущий Бивень тоже вздыхает. Ему нужно разыскивать острое шило, сучить толстую нитку из сухожилий, сшивать.

Лукавые звёзды спрятались за облаками. Увидели, что им надо, и отправились спать.

Снег скоро растает, воды добавится.

Люди больше не лягут спать этой ночью. Большеглазый Сыч, может быть, выживет.

****

Большеглазый Сыч мёртв. Печальная весть распространяется по стойбищу быстрее пожара в летнюю засуху.

Тело не стали вносить в селение. Оставили у закатного входа недалеко от чума шамана. Еохор многажды окликал душу, но она ушла уже так далеко, откуда нет обратного хода.

Режущий Бивень подходит одним из последних. Мёртвое тело уложено на медвежью шкуру, Большеглазый Сыч умер недавно и выглядит как живой. Холод не позволил порезвиться смерти. Но разведчику много пришлось пережить. Его лоб рассечен не зарубцевавшимся шрамом, в боку между рёбрами зияет глубокая рана. Штаны изодраны в клочья. Туловище, руки и ноги исхлёстаны колючками. Он долго скитался по кустарнику, прятался, убегал. И потерял оружие. При нём не нашли ничего.

Охотники тихими голосами обсуждают ранения. Рана в боку, несомненно, от удара копьём. И наконечник копья был точно таким же, какие делают степные люди. Скорее всего, Большеглазый Сыч получил удар от своего же оружия. Или от оружия Увёртливого Ужа. И это очень странно. Но подробностей уже не расспросишь. Разрез на лбу оставлен обычным охотничьим ножом. Такой вполне мог быть и у лесных людей. Должно быть, один из них хотел срезать волосы поверженного, чтобы после свить из них верёвку, но Большеглазый Сыч пришёл в себя и помешал это сделать. Волчий Клык утверждает, что очнувшийся охотник задушил врага. Он так сильно сжал его горло, что под ногтями осталось несколько оборванных шейных волосков. Волчий Клык их обнаружил. Это волосы вроде бы одного человека, но только не Увёртливого Ужа. Это волосы врага.

Шаман подаёт команду забирать тело. Четверо охотников берутся за края медвежьей шкуры. Режущий Бивень один из них.

Они несут тело на кладбище. Тело не кажется тяжёлым, Режущий Бивень не чувствует особой тяжести, наверняка Большеглазый Сыч ничего не ел перед смертью много дней. По бокам его туловища вздутыми кряжами проступили все рёбра. Под одним из них смертельная рана. Так может случиться со всяким, такова участь охотника, такова участь воина. Режущий Бивень помнит об этом и почти не скорбит. Большеглазый Сыч выбрал другое место охоты – ничего тут не сделаешь. Плохо, что он не успел рассказать о судьбе Увёртливого Ужа, ушёл прежде, чем до него добрались Крепкий Дуб и Волчий Клык, но, может быть, Увёртливый Уж ещё вернётся. Огненный Лев уже приказал переправить для него лодку. Сразу после похорон отряд лучших следопытов отправится на другой берег и попробует отыскать какие-нибудь следы. Снег не мог всего уничтожить, что-нибудь да осталось на тропе Большеглазого Сыча. Может быть, отыщется и Увёртливый Уж.

Они пришли. Членов Птичьего клана издревле связывают с Медведями и хоронят тоже под сенью лип, чтобы летом над ними роились пчёлы, собирая нектар жёлтых пальчатых цветков. Если душе захочется мёду, она сразу найдёт медоносиц. Но сейчас здесь тихо. Тёплая земля укрыта липким снегом, медленно тающим из-под низу. Где-то здесь жена Большеглазого Сыча укажет место для ямы. А потом вместе с засыпающим солнцем душа отправится в путь.

Летняя Роса глядит себе под ноги, не хочет никого видеть. Женщины измазали ей лицо белой глиной, растрепали волосы. Она остановилась в стороне от процессии, в пяти шагах от одинокого дерева, и Режущий Бивень с тремя охотниками снова хватаются за края шкуры и переносят тело Большеглазого Сыча к тому месту, где ждёт его жена. Положив ношу на снег, они расправляют медвежью шкуру и поспешно отходят.

Из толпы людей вперёд выступает шаман. Он потрясает над головой своей гулкой трещоткой, требуя тишины, но и без того никто не шелохнётся. Внимание духов привлечено, и теперь шаман говорит:

– Степных людей вновь постигло несчастье. Они принимают его. Но одного среди нас несчастье коснулось особенно близко. Готова ли Летняя Роса последовать вслед за мужем в Новое стойбище?

Летняя Роса поднимает свои затуманенные глаза. По её стройному телу волной прокатывается дрожь. Только теперь Режущий Бивень с удивлением замечает, что её гладкий живот слегка закруглился. Она беременна. Будто узнав его мысли, Летняя Роса кладёт руку на живот.