Первые шаги

— Огонь!

Стрелы устремились в небо и обрушились сверху. Одна или две лошади повалились. По команде две сотни построились вновь. Войска Арнога построились в свой порядок. Скорого удальцы сделали залп и приняли боевое построение.

Вновь происходило как научение. Из сотни глоток вылетало только одно слова поддерживаемой второй сотней. — Смерть!

И враг должен был запомнить его.

— Это заразно — рассмеялся эпскотец. — Что же! Смерть псам! Вперед!

— Вперед воины! — Закричал в ответ Арног, и они с братом помчались навстречу врагу. За ними две сотни голов готовые к драке. Солдаты стучали копьями и кричали.

Двое врезались в толпу всадников. Арног, встретил копье противника щитом и промчался мимо. Клинок отбил удар справа, и его закованы в латы конь, мчался дальше. Еще удар в щит и за спиной громкий крик. Смерть!!

Затем грохот, лязг метала и дикое ржание лошадей.

Первый удар русича обрушился на нагрудник пса и вышиб того из седла. И тут же отразил удар мечом и принял удар с другой стороны на щит. Мощный удар парируется и дуэль продолжается. Щит используется как таран и оглушает временно одного. Отвод клинка и укол в щель у горла. И все внимания на вторую цель.

Клинки снова скрещиваются, и русич вновь оказывается в меньшинстве. Один против троих. Но его клинок лишь защищается. Отводя и отбивая удары врага. Щит принимает на себя львиную долю стараний врага. Русич пропускает удар по наплечнику и пользуется этим, сносит голову вместе шлемом. И теперь силы равны. Один против двоих. Снова дуэль. Русич с легкостью крутит лошадью, уходя из окружения. И набирая скорость, обрушивает одного, выбивая из седла и копыта боевого коня ломают тому, грудную клетку. И вот последний враг.

Арног чувствует страх его. Он пятится. Скор рядом лопает череп своей секирой. Его воины поднимают на копья последних из всадников.

Пес что то выкрикивает, и подняв клинок пришпорив коня мчится на свою смерть. Клинок пробивает латы острием и вонзается в грудь.

— Состояние! — Крикнул Арног и Скор узнавая потери.

— Двое ранены серьезно!

Сотники сразу же оставили своих жеребцов, и погрузив на них раненых отправили на заставу в сопровождение. Еще дюжина была средним ранением. Но не смогу продолжить бой. Ссадины и ушибы не считаются. Быстрое распределение. Оставили часть с ранеными. И на поимку лошадей. И двинулись вперед.

Гирну и Роствуда пришлось занять оборонительную позицию. Всадники не желали вступать в бой и обстреливали стрелами, укрывшимися за щитами. Подошедшее подкрепление, опрокинуло псов в реку. Перерезав всех. Особо жаждали крови бойцы Гирна. Мракцы забрали свою первую жизнь.

Стрела случайно угодила в прорезь шлема.

Подоспевшая Эзара увидела, как четыре сотни несут на носилках тело юноши. Всех раненных они забрали и доставили в заставу. Где сестры Катрины боролись за жизни двоих.

Заходивших внутрь вернувшихся воинов встретили молчанием и снятыми головными уборами.

На погребальное сожжение прибыли родные погибшего парня. И всем было тяжело видеть слезы матери и горечь отца.

Пламя лизало тело юноши в яркую лунную ночь. Командиры, стоявшие рядом со своими, хранили молчание. Понимая, что это только начало. Для них это операция прошла, успешна, для других она обернулась потерей и им придется вдолбить в головы, что смерти еще будут. И что они заплатят не одной жизней, спасая сотни.

Рядом с ними встали пятеро приближенных Лилиана плакала.

— Утри слезы девочка. На всех у тебя не хватит — сухо сказал Арног. Прозвучало как приказ. Смотря на тело погибшего исчезающего в пламени.

— Я знаю — всхлипнула та. — Но не могу остановиться. Я ждала этого боя и вот один из нас погиб.

— Погиб всего один. А могло погибнуть сотни. — Оказался рядом Роствуд, положив ей руку на плечо. — Приходиться мириться со смертью Она всегда рядом. Рано или поздно мы все умрем. Он погиб героем.

— Да. Героем. Клянусь, я отомщу за смерть нашего брата — прорычал один из десятников и остальные поддержали его.

— Копите свой гнев мои воины. Мы отомстим врагу, и когда придет время, выпустим своего зверя наружу — холодно говори русич глядя в пламя.

* * *

Первый шок от смерти товарища превратился в холодную решимость под наставлениями офицеров. Победа дала свой плод и воины стали рваться к тренировкам с еще большим желанием. Несмотря на опустившиеся холода, все жаждали обучаться. Учились убивать. Снова и снова.

Анкор сдержал свое обещание и на заставу прибыли каменщики, инженеры, проектировщики. И деньги стали утекать с заставы. А материалы стали прибывать. Старые стены разбирались, и новые каменные возводились. С башнями. Крепость обзавелась четырьмя катапультами передвижными и в поле на расстояние строились бездвижные. Обучалась их обслуга. Теперь враг будет получать каменные глыбы еще на подходе. Капался ров вокруг крепости. Земля пропитывалась смолой под стенами. На башни ставились баллисты. Скапливались стрелы копья. Обновленная застава превратилась в самую настоящею крепость, называемую в простонародье крепость пяти.

Друзья приходилось отдавать все свое жалованье, но последние штрихи вложили жители Эзарна и ближайших деревень. А так же львиная доля наместника. Их средства завершили обновление, и весну крепость встретила готовая к осаде.

Все это время воины не прекращали заниматься своим ремеслом. Совершенствуя его. Продолжая проводить всеобщие рыбалки, охотничьи тренировки. Количество лошадей так же увеличилось до сотни, что уже составляло грозную силу для разведки земель. Чем теплее становилось, тем глубже разведчики уходили в страну врага и тем тревожнее приносили новости. Последней каплей стал визит Рональда. Смерть снова глядит через плечо.

Глава девятнадцатая

Земли Франции. Крепость пяти. Тысячи смертей.

Все в очередной раз собрались в доме офицеров. Включая назначенных уже официально десятников. И слушали наместника города Эзарн. Расхаживающего назад вперед.

— Король объявил новую мобилизацию в других частях страны. Наш город не тронут. Страх в нем и так нарастает. Гонцы отправлены во все страны, уже давно. Но подробностей ответа я пока не знаю. Только бродячие слухи.

— Насколько это может быть далеко от истины? — Неуверенно спросил один из десятников. Все еще отказывались верить в услышанное. Да и сам вопрос, скорее всего был последней надеждой. Все посмотрели на него, и появилось ощущение, что он песчинка в буре. Хотелось, что бы ветер поднял его и унес далеко от этого места.