Пёс ниоткуда
Шрифт:
– Нет.
– Черти. Демоны. Потусторонняя нечисть. Короче говоря, твой хозяин на них очень похож. Или они на него.
– Он похож сам на себя. Бо, иди сюда! Не делай вид, что ты коряга!
Не шевелившийся до этого звереныш шумно всплеснул хвостом и нехотя выполз из воды. Я присел над ним и заставил перевернуться на спину, подтолкнув ладонью:
– Покажи мне свое горло. Не ворчи!
Рана, полученная на Охоте, уже потихоньку затягивалась. На лапе дело было хуже: там все еще сочилась красная жидкость, забитая грязью и илом. Бо дернулся, когда я согнул его лапу
– Только дернись! – пригрозил я, не отпуская лапу. – Потом не жалуйся, что болит…
– Ой! Где это он так?! – присела рядом Оксана, и погладила брюхо Бо. – Бедненький… Больно, наверное?
Бо тут же изобразил умирающего, медленно открыв пасть и обмякнув. На меня это не произвело впечатления, а девушка звонко рассмеялась, угадав, что делает Бо.
Вычистив рану от грязи, я сдавил ее с двух сторон и закрыл глаза. Лишь сказал Оксане, продолжающей гладить зверя:
– Отойди назад!
Она послушно отошла. Я пробормотал слова целебного заклятия, внимательно следя, чтобы мышцы и суставы срослись правильно. Заставил срастись венозные сосуды, так же следя, чтобы не переплелись по ошибке. Выдавил капли застывшего яда по краям раны, смахнул их ладонью, и продолжил сращивать, не обращая внимания на зверя, который заерзал на песке, пытаясь осторожно вытащить лапу. Договорив заклятие, дунул на стянувшуюся рану, и тронул горло Бо, проверив, что серьезных повреждений он не получил. Потом хлопнул ему по брюху и встал:
– Все, будешь жить! Идем, звереныш, пора бы и поесть.
При слове «поесть» Бо решил больше не делать вид, что он умер, шустро перевернулся на лапы и засеменил по тропинке наверх.
– Слушай, какой он все-таки умный… – сказала Оксана. – Долго его дрессировал? А как он тебя понимает?
– Я не дрессировал, он сам все понимает. Мысленно говорю ему команду, а он ее выполняет.
– Мысленно? Это как? Телепатия, что ли?
– А это-то что?
– Это когда можешь читать мысли других. Вот же угораздило меня… Попала куда-то, где сплошные демоны, крокодилы и телепаты… Ты и мои мысли можешь прочитать?
– Нет. Я только могу узнать твои эмоции. Могу мысленно говорить, но только с Бо или Мримо. Могу слышать голоса, но только когда они обращены именно ко мне. Не знаю, как это. Вот, к примеру, ты знаешь, где я, но не видишь. И мысленно зовешь, обращаясь именно ко мне. Тогда уловлю. А если начну читать твои мысли специально, то ничего не получится.
– Почему?
– А зачем?
– А… э-э-э… А вдруг, я думаю о тебе что-то плохое?
– Эмоции больше правды говорят. Ты можешь говорить приятные вещи, но чувствовать другое. И это будет вернее.
– Страшно, однако, все так знать! – лукаво посмотрела она и остановилась. – Вот сейчас я что ощущаю?
– Удовольствие. Есть хочешь.
– Тьфу ты… И все? Мог бы сказать что-нибудь другое. А ты сразу выдаешь все хотения!
– Удовольствие – штука тоже приятная.
– Ладно, толку от тебя нет… Когда уже придем? Ноги устали…
*******
Дома я переоделся в чистое. Оксана
посетовала, что нет какой-то стиральной машинки, хотя бы постирать грязное белье…– А руками? – спросил я. – Река есть…
– Река… – усмехнулась девушка. – Ладно, потом постираю. Ужинать будем?
Я удивился. Обычно она неохотно садилась есть вместе со мной.
– Ладно, сегодня я похозяйничаю. А то от скуки загнусь скоро. Отправлять домой не хочешь, так хоть займусь чем-то.
– Дома ты тоже хозяйничала у очага?
Она рассмеялась. Облокотилась на стол и уставилась на меня:
– Нет, дома нет таких печей, как у тебя. Мы пользуемся газом. Ну, чтобы готовить.
– Газом?!
Оксана вздохнула, потом начала рисовать на столе пальцем узоры:
– Вот такая печь… такой железный ящик… в нем две, а то и четыре конфорки… э-э-э… такие штуки металлические, с маленькими дырочками, через которые идет газ, понимаешь? Нет? Ну, короче, газ идет по трубкам в конфорки… вот так… поджигаешь его, и он горит, маленьким пламенем… хватает, чтобы нагреть воду или поджарить что-нибудь… воду для супа, как для чего?.. У тебя газа нет, а терпения приготовить хороший суп на этой развалюхе… – кивнула она на печь. – … у меня не хватит. Хотя, как-нибудь попробую. Если раньше не уйду отсюда. Правда, и идти-то некуда…
Она замолчала и стала доставать из шкафа мясо и хлеб.
– А какое у тебя ремесло в твоем мире? – поинтересовался я.
Мне было интересно все. Впервые мир пошел по такому пути, насыщенный изобретениями и технологиями. Идея с газом мне понравилась, надо как-нибудь попробовать сделать что-нибудь подобное. Только где бы взять этот газ, про который она говорила…
– Ремесло? Ах, ремесло… Профессия. Я юрист. Не говорила разве?
– Не помню. Что это?
– Ну… как бы объяснить… Я помогаю людям добиваться неких прав, в соответствии с законами страны, в которой живу. Как-то так. Скажем, кому-то помочь добиться чего-то. Нет, не то…
– А, я понял! Если кто-то кого обидел, то ты поможешь наказать виновного, если стража не сможет. Так?
– Угадал, – расхохоталась Оксана. – Хотя, не только это.
– Так ты стражник закона! – обрадовался я.
– Ух… а звучит! Стражник закона. Да, можно и так сказать.
Я сел напротив и протянул ей нож:
– Порежь мясо, не надо отрывать пальцами.
– Спасибо…
– Можно еще спросить?
– Спрашивай.
Подумав, я задал прямой вопрос:
– У тебя есть мужчина, который взял тебя в жены?
– Нет. – Она помрачнела немного, крутя нож в руке. – Был один… Собственно, Лерка его дочь. Но он оказался таким козлом… Мы в разводе.
– Козлом?! – опешил я. – Он животное?!
– Господи… Пес, ты придуряешься или вправду такой наивный?!
– Я просто спрашиваю! Мне интересно.
– Я была замужем за одним… человеком. Восемь лет. Дочь родилась, все было нормально. Потом он нашел другую. Вот и все…
– Он не соблюдал свои права, как муж?
– Можно и так сказать… Слушай, давай не будем больше об этом, а? Иди в ту комнату, я тут приготовлю поесть и туда принесу, хорошо?