Пёс ниоткуда
Шрифт:
Но в груди с каждом шагом нарастало что-то протестующее. Не знаю, что это. Я остановился, когда увидел бегущих ко мне собак Мримо и присел на корточки, наблюдая их приближение. Собаки узнали, завертелись у ног, норовя подсунуть башку под мои ладони, чтобы погладил.
– Что такое? Услышали, что хозяин приказал скормить вам девушку? Подавитесь… Моя. Всё.
Собаки тут же отстали, обиженно чихнув, и понеслись обратно к дому, на крыльце которого стоял хозяин. Сели у его ног, заглядывая ему в лицо, и виляя обрубками хвостов.
– Здравствуй, Мримо, – чуть поклонился я, остановившись у крыльца.
– Здравствуй,
– Спасибо, хозяин…
Мримо щелкнул пальцами, отгоняя собак, и пошел впереди меня, открывая двери. И вдруг остановился и резко развернулся ко мне:
– Ты убил ее?
– Нет.
– Ты ослушался, Пес. Почему не убил?
– А обязательно делать это сразу? Я пришел к хозяину, почтить его пир перед Охотой. А жертвоприношение – вещь тонкая. Успею еще.
Хозяин смерил меня взглядом и рассмеялся:
– Ладно. Входи.
Я шагнул вслед за ним и зажмурился от яркого света ламп, висящих над длинным рядом столов. А вот и гости…
На этот раз Мримо постарался, пригласив на Охоту владык Каменного мира. Быстрые, тяжелые, эти ящеры были до удивления прожорливы и агрессивны. Даже сейчас, сидя за столом, они негромко рычали друг на друга, жадно пожирая огромные куски мяса, поджаренные слугами Мримо…
– Гости мои! – громко произнес хозяин, подняв руку. – Представлю вам слугу моего, который нашел нам мир для Охоты. Вот он, добрый и верный слуга мой, по имени Пес! Поблагодарим!
Дружный рык, вперемешку с чавканьем, огласил огромный зал. Гости развернулись в нашу сторону, поднимая чаши с напитками. Я усмехнулся и кивнул всем. Мримо наклонился ко мне и тихо сказал:
– Чванливые зажравшиеся звери. Но они нам нужны, Пес. Будь повежливее. Иди, найди себе место, отдохни и поешь, сил наберись.
Он пошел к своему трону.
– Эй, как тебя! – рыкнул один из гостей, темно-синий здоровенный ящер, не разобравшись, кто я такой. – Мяса, слуга! Бегом!
– Под носом посмотри, – ответил я, ища глазами место подальше от них.
Ящер удивленно хрюкнул, фокусируя взгляд перед собой, схватил кусок мяса и вцепился в него мелкими зубами. Потом до него дошло, что слуга осмелился дерзить, и он вскочил, опрокинув тяжелый стул. Поздно… Я уже пробирался поближе к Мримо, не обращая внимания на рёв гостя, который не обнаружил дерзкого.
Увидев за маленьким столом два свободных места, я пропихнулся между спинами, и тяжело плюхнулся на стул. Кивнул слуге, который подскочил ко мне, приветливо улыбнувшись, и показал пальцем на кувшин с вином. Слуга послушно склонился и убежал на кухню…
Я огляделся в ожидании вина. Скучно… Все жрут и пьют, лишь сам хозяин объясняет что-то невысокому юноше, с маленькой лирой в руках. Слуга вернулся, поставив передо мной кувшин и большую тарелку. Ловко отрезал от зажаренной туши приличный кусок мяса и положил на тарелку.
– Господин Пес желает еще что-нибудь? – склонился он передо мной.
– Спасибо, не нужно.
– Наслаждайтесь, господин, – опять поклонился слуга и отошел.
Внезапно шум стих. Все обернулись к хозяину, который хлопнул в ладоши, привлекая внимание.
– Гости мои! Слушайте! – громко сказал Мримо со своего места. – Певца слушайте, гости! Песнь
посвящается вам, моим друзьям!Юноша с лирой вышел вперед, высокий, бледный, с отстраненным взглядом. Сел на ступени перед троном и тронул струны. Гости перестали жевать, наблюдая за ним, но юноша не торопился. Помолчал минуту, потом откашлялся, и, тронув струны, запел, тонким, но чистым голосом:
Где суровы ветра, где суровы дожди,
И жизнь так опасна между камней,
Достань свой меч и просто ты жди
Того, кто свет зажжет огней.
Тех жертвенных, во славу Пильма,
Мы воздадим ему хвалу…
И не коснется нас десница Л’лима
На каменном, сыром валу.
И мы направим наши силы
На всех врагов! Тому и быть!
Да воссвятится имя Пильма!
Врагов заставив всех застыть!
Мда… Кто, интересно, эту песню выдумал? Глупее ничего не слышал.
– Да! – взревел какой-то толстый ящер, вскочив. – Да, во имя Пильма нашего!
– Заткнись, – мрачно сказал другой, сидящий напротив. – Не мешай слушать!
Ящер поперхнулся, и сел, бросив недобрый взгляд на другого. Но тот даже не обратил внимания, продолжая слушать певца… Зато еще один вскочил, молча, с размаху вбив короткий нож в доску стола и оглядев всех горящими угольками глаз. Но и на него не обратили внимания.
Дни тяжелейшие как-то настали,
Рушились скалы, ломая остов…
Твердым мечом врагов выжигали,
Но и тогда не жалели хвостов.
И гибли все братья, сотнями тысяч,
В битве великой, что шла среди скал.
Пильма услышал, Пильма увидел,
И на подмогу нам войско прислал!
Да воссвятится же имя Великое!
Нашего Бога, пославшего ад,
На наших врагов, войско безликое,
На сотни чужих, неизвестных солдат!
Теперь вскочили все, шипя и улюлюкая, кто-то размахивал коротким мечом, кто-то полез на стол, но свалился, кто-то требовал вина… Мримо взирал на все это поистине с каменным спокойствием, даже не предприняв попыток успокоить гостей. А юноша все продолжал петь, перебирая тонкими пальцами струны, и его голос становился все выше и выше, запросто перекрывая шум…