Пешки

— Тут муравейник, а…

Дальше девушка шипение человекоподобной змеюки слушать не стала и постаралась сосредоточиться на ответственной миссии. Руки начали неуверенно трястись и налились такой непонятной тяжестью, что становилось совершенно невозможно совершить такое простое действие, как прикосновение к артефакту. Сквозь бешеный стук взволнованного сердца травница даже с трудом различила пронзительный, слегка плаксивый вой песчаного койота, служивший звуком оповещения.

— Бли — и-ин, они здесь пестицидов пережрали что ли!?!

Весь мир сосредоточился в лёгком перестуке, неторопливо приближающихся шагов. Алеандр чувствовала, как нечто великое, но обязательно судьбоносное подступает к её скромной, не блещущей великими открытиями и настоящим творческим полётом участи травницы средней руки…

— Вон, вон. Пошли прочь, твари неразумные! — шипело сзади, под аккомпанемент монотонных хлопков.

Щелчок задвижки в прихожей, казался громом среди ясного неба. Громом аплодисментов коллег на презентации дипломного зелья, ярким сиянием светляков в торжественном зале для вручения выпускных грамот, тихим уверенным пожатием плеча пожилой, мудрой и обязательно проницательной руководительницей проекта, лучшей травницы современности…

— А ты чего ржёшь, лось ущербный!?! — в шипении проступили явственные нотки качественного бешенства. — Сейчас тебе отсыплю — порадуешься!

Входная дверь слегка дрогнула, кованая ручка медленно поползла вниз, скрипнули петли, Алеандр затаила дыхание, напрочь забыв заранее подготовленный текст.

В дверном проёме, небрежно опершись о косяк, стояла Бесподобная Иринма Шкудрук. Претенциозная заявка к имени была приставлена не без оснований: женщина действительно впечатляла. Высокая стройная фигура была дополнительно вытянута за счёт изящных сандалий на громадных деревянных шпильках. Женщина почти доставала макушкой до перекладины двери, так что обделённая ростом почитательница упиралась носом аккурат ей в самый талант. Таланты, к слову, у «лучшего травника современности» также были не малыми, а при общей стройности, граничащей с худобой, вообще казались выдающимися. Лёгкий батистовый сарафан с крупными фиолетовыми пионами, подчёркивал их так умело, что умудрялся казаться не пошлым, а интригующим. Светло — русые с благородным золотистым оттенком и яркими рыжими кончиками кудри тяжёлыми волнами спадали на оголённые плечи, едва прикрывая лопатки. Цепкие карие глаза на фоне золотистой от нежного загара кожи выглядели мягкими и бархатистыми с той излюбленной мужчинами лёгкой томной поволокой и тенью от длинных, лихо загнутых ресниц. Общую миловидность не портил даже тяжеловатый упрямый подбородок с небольшой ямочкой посередине. Лёгкий румянец на высоких, слегка выступающих скулах, делал лицо свежим и юным. По хорошим травницам возраст вообще определить невозможно.

— Что творишь, полоумная!?! — яростно, но так же тихо зарычало уже мужским голосом.

— Что? Не нравится, упырюка…

Побледневшая и окончательно растерявшаяся при виде величественной красавицы, Алеандр попятилась и едва не свалилась с крыльца, так и не опуская одеревеневшую руку. Звук яростной возни в кустах слегка привёл её в чувство и девушка, вытянувшись в струнку, выдавила из себя:

— Э — э-э?

Куст жасмина заметно дрогнул и щедро сыпанул нежно — молочными лепестками. На ёмкий всё разъясняющий мат в исполнении боевого чародея Госпожа Травница лишь картинно изогнула тонкую бровку.

— Чем могу быть полезна? — не выдержала женщина нелепой пантомимы грязной оборванной девчонки с большими перепуганными глазами на бледной мордашке.

— Дело есть! — из кустов, нарушая все договорённости, буквально вывалилась разъярённая Яританна и, потирая на ходу свеженький муравьиный укус под коленкой, подошла к хозяйке: — Халтуру на дом берёте?

Скульптурное личико женщины озарила приветливая, хотя и профессионально — плотоядная улыбка:

— Какая занятная девочка…

— Яританна Чаронит, подмастерье второй ступени факультета Нежитеводства, Академии Замка Мастеров, — с лёгким, преисполненным достоинства кивком представилась духовник и пихнула под локоть товарку. — А это Алеандр Валент, подмастерье второй ступени факультета Травничества, Академии Замка Мастеров.

— Так это она тебя так обработала? — беззлобно потрепала красавица по разъеденной щеке моментально надувшуюся от подобной фамильярности потомственную ратишанку. — Жалко, такое миленькое личико испортили. Всех кавалеров, наверное, распугало. Могу посмотреть, но ничего не обещаю, деточка, подружка подтвердит, что ряд зелий весьма индивидуален.

— Да мы, собственно, по другому вопросу, — деликатно отстранилась девушка, хотя больше всего хотела шипеть и плеваться от негодования, но оценив ситуацию, решила не ссориться с сильным чародеем, способным избавить их от обузы, а при позитивном настрое ещё и окрас исправить.

Иринма выжидающе уставилась на будущую коллегу, как наиболее осведомлённую в ситуации и возможную причину самой проблемы.

— Я думала, Вы старше будете, — сболтнула первое пришедшее на ум Алеандр и тут же прикрыла рот ладошками.

— Хорошо сохранилась? — даже излишне беззаботно рассмеялась «старушка — травница» из представлений Эл; смех у женщины был красивый, грудной и вибрирующий настолько искусно, что подозрительная Чаронит подумала о долгих часах тренировок перед зеркалом.

— Обалденно! — восторженно округлила глаза Алеандр. — «Младицу» с чем-то разводили под основу? Чистотел первого прогона с лимонным соком и миндальным маслом? Плюс ещё крапивный взвар и…

— Тс — с, — женщина прижала палец к губам и хитро подмигнула, — профессиональный секрет.

Алеандр слегка смутилась, но, почувствовав, что её познания в косметологии, хоть и без поощрения, но всё же были оценены по достоинству, приободрилась и даже впервые свободно вздохнула с момента появления кумира всего факультета.

— Заходите, девочки! — уже значительно приветливее улыбнулась женщина, жестом указывая в прихожую. — А там что?

— А там наше дело! — с лёгкой гордостью в голосе, словно она лично избивала подопечного, ответила Танка, ловко подзывая парящий в кустах гамак.

Важич лежал в своей переносной тюрьме молча. После недавней размолвки с бледной немочью говорить не хотелось совершенно. Прикрыв золотистые глаза, он, казалось, размышлял о чём-то вечном и обязательно эпохальном. Под веками слегка подрагивали зрачки, выдавая сознание, но надёжно скрывая мысли и догадки, крутящиеся в светлой голове самого многообещающего боевого чародея. Полностью восстановившийся резерв предвкушающе бурлил, перекатываясь под новыми, нарастающими под бдительным контролем чародея ментальными щитами. Лёгкое недовольство ситуацией и своим положением, в частности, отражалось лишь в нервном изгибе потрескавшихся до крови губ.

— Ну, здравствуй, Ароша, дорогой, — широко и снисходительно улыбнулась женщина, перегибаясь через ближайшую метлу и убирая с лица пленника чьи-то портры.

— Привет, — досадливо буркнул молодой человек и недовольно отвернулся от красавицы.

Пребывая в лёгком недоумении, девушки помогли затащить в гостиную раненого и разложить прямо на журнальном столе, вызвав у Важича поток неконтролируемой ругани сквозь сжатые зубы. Потрёпанное физическое состояние дополнялось уязвлённым моральным, что делало молодого человека раздражительным и особенно едким. Чародей ругался на криворуких куриц, потрошивших его вчера ночью, огрызался на ласковые увещевания Госпожи Травницы и попытки напоить снотворным, грозно рычал на каждое замечание Алеандр о состоянии здоровья и совершенно игнорировал любые вопросы о самом получении увечий. В течение минуты мирная вполне себе уютная гостиная, стилизованная под охотничий домик, преобразилась в безумную смесь операционной комнаты, экзаменационного зала и поля боя. Разве что боевые светляки не летали, да аккуратный набор скальпелей и ножниц, любовно извлечённый из секретера ясноглазой Госпожой Травницей, не был спешно воткнут в распластанное и почти (Важич вяло, но упрямо отмахивался от травниц) раздетое тело.

После первых же препирательств Яританна благоразумно покинула взрывоопасную территорию, рассудив, что действо по укрощению пациента затянется надолго и оставаться в компании двух экзальтированных любителей насильного врачевания чревато если не ловлей шального заклинания, то припряжением к процессу точно. Повторно ковыряться в чьём-то теле, живом и активно брыкающемся, она не испытывала ни малейшего желания, поэтому бесцельно бродила по дому, имитируя глубокую заинтересованность интерьером. Изнутри жилище знаменитой травницы казалось значительно просторнее, хотя и не радовало такой роскошью и изяществом, как сам наряд впечатляющей блондинки. Бревенчатые стены лишь в нескольких местах завешивались коврами, указывая на то, что городская жительница зимовать здесь точно не решится, не скрепив всё дополнительным слоем заклятий или встроенным артефактом. Не было милых женской домовитой натуре занавесок, подставок, сувенирчиков и картинок, почти всегда заполоняющих пространство с появлением в доме прекрасной дамы современных светских вкусов. Отсутствовали и привычные горшки с цветами и травами, с которыми не расставались предусмотрительные травницы. Нигде не видно было даже переговорного шара, что при современном развитии чар казалось, по меньшей мере, настораживающим. Духовник нахмурилась, проведя кончиком пальца по краю старомодной, покрытой изнутри клоками паутины вазы. Не чувствовалось в этом доме ни любящей хозяйской руки, ни бестолково гостевой лапищи. У девушки появилось нехорошее подозрение, что Госпожа Травница не от щедрот своей экспериментаторской души забралась в такую глушь и уж подавно не пребывает в восторге от своего нового места жительства.