Петербургский экспресс
Шрифт:
Ситиро-сан знал, что русские уже начали оккупацию Корею, проделывая почти то же что собиралась проделать Япония. Русский десант молниеносно взял Чемульпо и Сеул. С севера, от Пхеньяна, туда движется отряд полковника Мищенко почти в две тысячи сабель. Под контролем японской армии остался только Фузан, да еще некоторые пункты на побережье, на которые русские пока не обратили внимания. От Кореи до Цусимы - всего тридцать миль. Ничтожное расстояние. И еще он знал, что в самое ближайшее время русские могут преодолеть это расстояние и высадиться на Цусиме. Высадились же они в Чемульпо. И его долг, как самурая и командира, сопротивляться этим русским до последней возможности. Как князь Со, который осенью 1274 года со своими восьмьюдесятью воинами сражался до последнего с многотысячным монголо-корейским отрядом, который направил на Цусиму хан Хубилай.
На развалинах
К счастью у него не восемьдесят воинов, как у князя Со. На острове в ожидании отправки в Корею скопилось почти сто тысяч японских солдат. Есть многомесячные запасы провизии и боеприпасов. Этой армии нужен только командующий. Он, Катаока Ситиро - адмирал, а не генерал, и не знает сухопутной тактики. Героически умереть он сможет, а вот грамотно командовать обороной острова нет. Сегодня ночью, когда наступит полная тьма, от причалов базы в Такесики отойдет миноносец «Сиротака» под командованием капитан-лейтенанта Бакабаяси. Его задача - в обусловленном месте принять на борт и доставить на Цусиму командующего 1-й армией генерала Куроки. Слава богам, голуби над проливом пока летают, и о возвращении генерала удалось договориться.
А пока… Адмирал Катаока тяжело вздохнул. Его офицеры пытались на джонках пробраться в Японию, чтобы установить связь со штабом военно-морских сил Империи. Но похоже, что русские плотно блокировали пролив, и ни один офицер так и не сумел добраться до Японских островов. Радиостанций на уцелевших кораблях его эскадры не было, как и не было их на самом острове. Оставалось только ждать. Ведь рано или поздно все это должно будет чем-то закончиться…
14 (1) февраля 1904 года, Утро, Корейский пролив, ЭМ «Адмирал Ушаков».
Капитан 1-го ранга Иванов Михаил Владимирович.
Наконец-то подошли контр-адмирал Ларионов с каперангом Грамматчиковым, наша кавалерия, наш засадный полк, наша «вся королевская рать». Три русских крейсера: «Аскольд», «Новик» и «Боярин», густо задымили горизонт. В их тени скромно скрывались гвардейский ракетный крейсер «Москва», БПК «Североморск», и три больших десантных корабля «Новочеркасск», «Калининград» и «Александр Шабалин». Смешанный с дождем порывистый северо-западный ветер сносит дымы в сторону нашей колонны, и издали кажется, что она тоже дымит своими трубами. Не стоит слишком уж сильно пугать японцев подходом новых «кораблей-демонов». Им и «Ушакова» с «Ярославом Мудрым» оказалось достаточно.
Вы спросите - откуда мы знаем, что японцы называют нас «корабли-демоны»? Все очень просто - прошлой ночью из порта Такесики крадучись вышел миноносец и, скрытно направился в сторону Пусана. Ну, это он думал что скрытно, а для нас это выглядело в стиле «тихо и незаметно слон ползет по посудной лавке». Но, не зря же японское командование погнало миноносец почти на верную смерть. Или на борту курьер с пакетом, или какая-нибудь VIP-персона, к примеру, генерал Куроки. Или может этот генерал успел переправиться на другую сторону пролива еще до нашего прибытия, и теперь японское командование требует чтобы он вернулся назад. Но в любом случае это не просто миноносец, а, своего рода, штабное посыльное судно. Почти тут же возникла идея показать японцам, что в эту игру можно играть вдвоем. Как там пелось в песне: «Ночь была так темна…». Я вызвал к себе командира находившегося у нас на борту взвода морской пехоты старшего лейтенанта Ошкина. Ох уж эти наши морпехи североморцы, просто гарантированное стихийное бедствие в мировом масштабе. Именно старлей и подал мне мысль использовать антипиратские наработки, и попробовать внезапно захватить вражеский корабль.
– Внезапно?
– хмыкнул я, пройдясь по освещенному только дежурной подсветкой приборов ГКП.
– Извините, товарищ старший лейтенант, как вы это себе представляете?
– Все очень просто, товарищ капитан 1-го ранга, - отозвалась из полутьмы угловатая тень, - в режиме светомаскировки выйдем им наперерез, потихоньку спустим катера на воду так, чтобы они сами на нас наткнулись…
Я прикинул курс миноносца. Идет не в сам Пусан, а в бухту чуть южнее. Дело в том, что у входа в порт подобно собаке на цепи дежурит
«Манчжур», а капитан 2-го ранга Кроун уже доказал, что имеющиеся у японцев в порту трехдюймовые полевые аргументы для него не убедительны. Их он в любое время готов покрыть морскими козырями калибром восемь и шесть дюймов. Когда в Пусане поняли что канониры «Манчжура» шутить не любят, и что восьмидюймовая фугасная бомба даже начиненная влажным пироксилином - это штука серьезная, на берегу наступило затишье в стиле одесского еврея, который «уже никто никуда не идет». Так значит и миноносец этот к порту не полез, а попытался обойти позицию «Манчжура». Намерение конечно похвальное, но абсолютно бессмысленное. Ведь все рано мы радарами контролировали пролив из конца в конец. Перехватить этого убогого хоть на полпути, хоть у самого берега - это как два пальца об асфальт. Только вот, если относиться к делу серьезно, то стоит помнить, что если это важный курьер, то его на берегу будут встречать. И встречающие могут оказаться призом куда более ценным, чем миноносец со всей его командой.Выслушав мои аргументы, старлей немного помолчал, а потом спросил, - что же, товарищ капитан 1-го ранга, прикажете брать эту банду прямо на берегу?
– Вопрос конечно интересный, - я ненадолго задумался, - что-то мне подсказывает, что желательно брать и миноносец, и группу на берегу, причем, одновременно.
– Есть соображения?
– Естественно, - отозвался старлей, - а именно, как мы узнаем, где это самое место?
– Виктор Андреевич, - обратился я к командиру БЧ-1, присутствующему вместе с нами на ГКП, - как на твой штурманский взгляд, сможем мы определить пункт их назначения?
– В такой-то темноте?
– усмехнулся капитан 2-го ранга Муравьев, - поскольку радиомаяки, инфракрасные подсветки, спутниковые навигации и прочие хайтеки напрочь исключаются, то ориентиром для их штурмана может служить только банальные навигационные огни, возможно, что для пущей конспирации зажигаемые периодически.
– Возможно, возможно… - я бросил взгляд за остекление. Берег был погружен в глухую непроглядную темень.
– А они не могут идти по счислению до самого последнего момента?
– Должен быть какой-то предварительный сигнал. Японцы не дураки, они зажгут свой маяк, а мы им туда пару гостинцев калибром в 130-мм всадим… Кстати, будем держать это вариант за крайний, при необходимости просто уничтожим и тех и других артиллерией, и не будем морочить себе голову. А пока, Виктор Андреевич, у вас в отличие от вашего… хм… японского коллеги, есть радар, сонар и тепловизор.
– Задача имеет решение?
Ответ штурмана меня вполне устроил, - Да, Михаил Владимирович, имеет… - сказал он и снова погрузился в расчеты.
Я отвел старлея в сторону, к самому крылу мостика.
– Ну-с, Андрей Сергеевич, какие ваши соображения?
После недолгой паузы, старший лейтенант ответил, - Вам, товарищ капитан 1-го ранга, живьем из этой компании кто нужен? Только самый главный, или офицеров, рядовых с унтерами тоже?
– Вот ведь вопрос, - подумал я про себя, и после некоторых раздумий ответил, - На берегу, товарищ старший лейтенант, меня и наших разведчиков интересуют только офицеры. Нижних чинов ваши люди могут нейтрализовать на месте. На миноносце чем меньше жертв, тем лучше. Его нам желательно отвести к «Манчжуру», как трофей. Но, в крайнем случае, вы не стесняйтесь, берите живьем только офицеров, а миноносец мы, если что, и на буксир возьмем.
– Будет исполнено, товарищ капитан 1-го ранга, - козырнув в полумраке, старлей пошел готовить и инструктировать своих людей, а я остался на своем посту.
– Все как-то буднично, привыкли мы уже к такому экстриму, что ли, - думал я, прислушиваясь, как стоящие на вахте офицеры и мичмана обмениваются негромкими замечаниями.
– Все как на учениях, и даже во многом проще, ибо противник не применяет стелс-технологий, не глушит наши диапазоны, не ставит помехи, а его винты, даже на малых оборотах, верещат, как старая стиральная машина.
Я знал, что мое дело поставить моим людям задачу, а когда она поставлена, не мешать им делать свое дело. Ибо, если они ошибутся, то значит, что я их плохо этому учил.
Чтобы застать японцев врасплох, мы старались чуть опережать японцев на пути к берегу. Хоть скорости были и не велики, нужно было следить за тем, чтобы они случайно не пересекли волну из под нашего форштевня. Тогда вся внезапность немедленно сгинет с кокетливым криком: «Ой!»
Но, все обошлось. Когда по докладам с ГАКа глубины начали быстро уменьшаться, на берегу, совсем рядом, примерно на полминуты в сторону от нашего курса, зажглись четыре огня…