Певчая

– Уверен, она не хотела…

Нат сбросил его плечо и посмотрел на меня с ненавистью.

– Может, ты и Певчая, - сказал он, - но ты ничем не лучше Скаргрейва и его воронов.

Он захлопнул за собой дверь чердака.

† † †

– Он не хотел так сказать, - сказал Пенебригг, когда Нат ушел. – Он просто разозлился. Он придет в себя, когда остынет.

Я дрожала, надела цепочку и коснулась камня.

– Он сказал, что я не лучше тенегримов!

– Ну что ты. Он знает, что глупо так говорить. Но он был в шоке, - я хотела заговорить, но Пенебригг вскинул руку. – Я не пытаюсь его оправдать, милая. Но, может, стоит объяснить мне, как ты дошла до чтения его мыслей.

Я не знала, как Пенебригг узнал, что я читала мысли.

– Ты говорила вслух, милая, - сказал он мне, когда я спросила. – Я услышал лишь конец, но все было ясно. Как же ты до этого дошла?

Мои подозрения, которые становились все сильнее, показались не такими важными, когда я озвучила их Пенебриггу.

– Выдаст нас Скаргрейву? Нат? – Пенебригг вскинул белые брови. – Даже странно так думать.

Я слышала неодобрение в его голосе и попыталась защититься.

– Но он что-то скрывает. Я знаю. Что-то, связанное с огнем. И тенегримами.

Пенебригг сцепил пальцы и нахмурился.

– У Ната, как и у любого человека, есть свои секреты. Но они не такие, как ты думаешь, - он покачал головой. – Не люблю лезть в личную жизнь Ната, еще и так жестоко. Но ты его не поняла, так что, думаю, нужно объяснить.

Я жестоко влезла в жизнь Ната?

Я хотела лишь обезопасить себя, так заговорил внутренний голос. Чтобы все были в безопасности. Но Пенебригг посеял во мне достаточно сомнений, и я была готова выслушать его.

– Нат пережил столько ужасов, что нам и не снилось, - начал Пенебригг.

Новый страх пронзил меня.

– Его ловил Скаргрейв?

Пенебригг нетерпеливо покачал головой.

– Думаешь, Скаргрейв – единственный источник зла в этом мире? Нет. Другие тоже вредят, как тот маг, что купил Ната, когда ему было шесть.

– Маг?

– Не настоящий, - сказал Пенебригг. – Лживый фокусник, путешествующий по городам, грабя жертв по пути. Ему нужен был мальчик на побегушках, и дядя Ната хотел избавиться от племянника. И Ната продали за пару шиллингов этому мерзавцу, который бил его и учил воровать из карманов, заставлял лазать по огненному туннелю, чтобы развлекать толпу. Ужасно, как ни смотри.

Мрак, дым, огонь. Мне стало не по себе, я вспоминала картинки из разума Ната. Даже пара мгновений, что я испытала, были ужасающими. А каково ему было переживать их лично?

– Он попытался сбежать, - сказал Пенебригг, - и его хозяин надел на него медный ошейник с кольцом, чтобы можно было просовывать цепь. Два года спустя, когда он снова попытался сбежать, ошейник остался на его шее.

Два года. Два года он провел в ошейнике. А был тогда мальчиком.

Это многое объясняло в Нате, от шрама на шее до его ярости.

– Во второй раз ему повезло больше, - сказал Пенебригг. – Он убежал ночью, ошейник было плохо видно, и он ворвался в кладовую за моим магазином. Худой, как гончая, и ужасно голодный. Но он искал не еду, а инструменты, чтобы сломать ошейник. Я помог ему, и с тех пор он – мой ученик.

Я пыталась все осознать.

– Он бывает едким, знаю, - сказал Пенебригг, - но у него хорошая голова на плечах, сильное сердце. И любит науку. Мне даже завидуют в Невидимом колледже из-за такого ученика, и это было до того, как мы обнаружили его таланты к шпионажу и воровству. Тайные туннели, скрытые лестницы и темные проходы его не страшат.

– Нет? – я вспомнила страх, который ощутила, пока была в сознании Ната, и я не была так уверена. Пенебригг, похоже, тоже сомневался.

– Он себя не выдает. Но меня беспокоит, что с той первой ночи он больше не говорил о старой жизни. И мне не дает говорить об этом. Он оставил все позади. Так он сказал. И то, что ты увидела правду, сильно потрясло его.

– Да, - и я не сдержалась и добавила. – Меня тоже.

– Конечно, милая. Прости, что все так произошло. Мне вас жаль. Но правда в том, что я тревожусь за Ната. Хотелось бы, чтобы он поговорил со мной об этом, но он вряд ли так сделает.

– Вряд ли он захочет меня видеть, - сказала я.

– О, он остынет. И скоро. Он – практик, наш Нат, и он знает, что если мы хотим победить, нам нужен каждый союзник, - Пенебригг успокаивающе улыбнулся мне. – И твоя попытка прочитать его разум в таком свете была большим успехом. Против врагов этот дар будет силен.

Я подумала об этом.

– У Скаргрейва есть вороны, у вас – я. Вы об этом, да?

– Можно и так сказать, - он посмотрел на меня сквозь очки. – Это тебя беспокоит?

Нат сказал, что я ничем не лучше Скаргрейва. И воронов. Я не могла прогнать эти слова из головы.

– То, что делает песня… - я пыталась подобрать слова, - что делаю я… напоминает немного тенегримов, да?

Было бы хорошо, если бы Пенебригг тут же опроверг мои слова. Но он сказал:

– Может, немного. Но так и солнце напоминает луну. Это небесные тела, но они отличаются в механике и эффектах.

Я поежилась. Я не хотела быть похожей на тенегримов.

Пенебригг положил ладонь поверх моей.

– Милая, ты делаешь это по верным причинам. Благодаря тебе, у нас появилась надежда на победу. Нат это знает. И когда он сможет это обдумать, он точно станет надеяться, как и я, что твои силы продолжат расти.

Я не была так уверена.

– Но…

Часы вокруг нас ожили, отбивая наступление нового часа.

– Уже полдень? – Пенебригг встал со скамьи. – Пора нам встретиться с Колледжем, - он поманил меня за собой. – Идем, милая, мне нужно показать тебе твой новый облик.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

АПТЕКА

Пенебригг поторопил меня спуститься в комнату, где я проснулась этим утром.

– Ты должна одеваться как настоящая леди. Но богатая одежда будет выделяться, потому мы с сэром Барнаби решили скрыть тебя, нарядив горничной, - он указал на кровать, где лежали юбки и платье. – Надеюсь, это тебя не обидит.

– Конечно, - убедила я его. Простое серое платье выглядело теплым, и оно точно было не таким потрепанным, как моя одежда. – Где встречается Колледж?

– В доме Гэддинга, - Пенебригг открыл шкаф в углу комнаты и дал мне чепец, фартук и плащ. – Боюсь, нам нужно спешить, милая. Одевайся, я мы подождем внизу, ладно?