Певчая
Шрифт:
– Было дело, - сказал сэр Барнаби. – Это был подарок на мой шестьдесят шестой день рождения.
Я вспомнила слова Пенебригга, что у сэра Барнаби были хорошие отношения с королем и лордом Скаргрейвом, и это помогало Невидимому колледжу.
– Думаете, это сработает? – сказал сэр Барнаби.
– Можно попробовать, - сказал Олдвилль.
– Но есть ли оно у меня? Это вопрос, - сэр Барнаби встал, поискал по полкам, замер у шкафа с диковинками и сувенирами. – А, вот оно, - он показал мне кольцо: толстую полоску золота, на которой был толстый плоский изумруд. Сэр Барнаби нажал на камень, и он открылся, открыв мерцающий
– Я впервые его вижу, - призналась я.
– У него волосы Тюдоров, - сказал сэр Барнаби. – И руки, но тут их не видно. Кольцо принадлежало Скаргрейву, и тут его метка, - он указал на ворона, вырезанного на внутренней стороне.
Меня пронзил страх. Но это лишь кольцо. Не было причины так бояться.
Но не только у меня была такая реакция. Тишина повисла в комнате, и я вспомнила о том, как они рисковали, просто собираясь здесь.
– Попробуешь еще раз? – спросил Олдвилль.
Я не смогла ответить.
– Дайте ей минутку, - сказал Пенебригг, стоявший неподалеку. Он добавил мне. – Не торопись. Это может подождать.
Он ощутил мой страх? Не зная, что сказать, я подняла голову и увидела Ната, прислонившегося к одному из шкафов с книгами. Он смотрел на меня, что-то вспыхнуло в его глазах.
Он выражением лица говорил громче, чем словами: «Не делай этого».
Вспышка гнева затмила мой страх. Почему он решил, что может мне приказывать?
– Я готова, - я взяла кольцо с руки сэра Барнаби.
Не нужно было снова петь песню. Во мне было еще достаточно магии, и что-то уже происходило. Я тонула во тьме, в ушах что-то гудело, как музыка,… а потом я оказалась в разуме другого человека.
Но не того, кого хотела.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ВСТРЕЧА СОЗНАНИЙ
Я сразу поняла, что что-то пошло не так, мысли передо мной не принадлежали тому, кто управлял королевством. Они были юными, печальными и растерянными:
«Он презирает меня. Точно.
Нет, конечно, нет. Как я мог так подумать? Он любит меня, как отец – сына. Он умер бы ради меня. Правда.
Но он относится ко мне, как к ребенку. Как к слабаку».
А потом с силой:
«Я – король, но мое слово ничего не значит…»
Я точно попала в сознание юного короля Генриха Девятого. Но как такое возможно? Портрет повлиял сильнее, чем владелец?
Вопросы вспыхивали в моей голове, но я не успевала удержать их. Я оказалась очень глубоко в голове короля, что видела и слышала все, что и он. И не было тумана, как с Олдвиллем. Практика сделала меня сильнее? Или король не сопротивлялся?
Генри стоял у позолоченного зеркала и с тревогой смотрел на свое отражение. Комната за ним была богато украшена позолотой, шелковыми занавесками, но Генри все затмевал. Он был старше и серьезнее мальчика на картинке в кольце. Его одежда была красивой, украшенной золотом, и волосы были ярко-рыжими, но лицо оставалось бледным и неуверенным.
Кто-то заговорил в углу комнаты.
– Ваше величество, мы принесли вам список арестов.
Я
едва слышала слова, чарующий голос пронзил меня насквозь. Я слышала его, когда пряталась в библиотеке Скаргрейва.Генри развернулся.
– Лорд-защитник?
Его глазами я все же увидела Скаргрейва: мужчину в полном расцвете, бодрого, выглядящего как человек, рожденный командовать. Его губы и широкие кости показывали его спокойную силу, что делала его важным человеком короля.
Но потом мой взгляд – взгляд Генри – привлекли глаза Скаргрейва. Глубоко посаженные, светло-серые, они пылали диким, едва сдерживаемым огнем. И я ощутила вспышку неуправляемого страха.
Моего или… Генри?
Обоих. Но у Генри страх был слабее. Он смотрел на своего защитника, и я ощущала его зависть, верность и поклонение герою, но еще и страдания, похожие на ливень.
Скаргрейв осторожно заговорил с королем:
– Я не хочу торопить вас, сэр. Если Ваше величество передумали получать отчеты и хотите лишь слушать от меня обобщенное содержание, то я с радостью… нет? Уверены? Семнадцать лет – еще юный возраст.
Отвращение Генри было таким быстрым, что я едва уловила его.
– Вполне уверен.
Скаргрейв кивнул долговязому мужчине в бархате.
– Хорошо. Лорд Виншип?
Виншип низко поклонился Генри.
– Если пожелаете, Ваше величество.
– Начинайте, - сказал Генри.
Зашуршав бумагами, Виншип принялся читать, а за ним выстроилась делегация.
– В этом документе список арестов, сделанных в октябре от имени короля. За оскорбительные слова в адрес короля и его советников – четыреста пятьдесят арестов. За послания с угрозами – сто двадцать восемь. За незаконные собрания – триста девяносто один. За подозрения в опасном сотрудничестве – сто двадцать. Все были переданы служащим, применялись обычные методы допроса.
Хотя Виншип рассказывал бодро, я чувствовала, как отвращение короля Генри становится все сильнее.
– Одни угрозы сломили треть узников, - продолжил лорд Виншип, - огнем добились признаний почти у всех остальных. А тех, кто не сдался, отдали тенегримам, и результаты были отличными. Через пятнадцать минут тринадцать пленников во всем признались, но, конечно, это уже от них не требовалось, ведь тенегримы добыли нужную информацию. Узников наказали согласно их преступлениям.
Мы с Генри ощущали одинаковый ужас.
А Виншип оставался бодрым.
– Из оставшихся пленников от тенегримов погибли все, кроме двоих. Некоторые мгновенно, остальные – чуть позже, и королевство избавилось от опасных личностей. Важную информацию тенегримы успели собрать до их гибели. Двое узников выжили и стали Вороновыми. Они присоединились к страже лорда-защитника, чтобы служить на благо нам, - лорд Виншип оторвал взгляд от записей. – Думаю, это все, Ваше величество.
– Как видите, мы со всем справляемся, - сказал лорд Скаргрейв. – Это был обычный месяц, только возросло количество попыток незаконных собраний. Мы работаем над этим, и скоро все будет под контролем.
Генри сжал кулаки.
«И все это под моим именем».
– Ваше величество? – вмешался Скаргрейв. – Вы в порядке?
Я ощущала отчаяние Генри. А потом слабую, но настоящую искру мятежа.
– У меня есть вопрос, - сказал он.
Самодовольство лорда Виншипа дрогнуло.