Певчая

– И вы становитесь невидимыми? – спросила я осторожно, сев рядом с ним.

– Нет. Невидимость нам не подвластна. Хотя юный Рук надеется…

– Можно использовать имена? – перебил Нат, сев напротив нас. Его воротник снова был закрыт, я не видела его шрам.

– Сэр Барнаби решил, что можно, пока мы делаем это осторожно, ничего не записывая, как обычно, - Пенебригг оглянулся. – Я запер каждую дверь по пути. И окна закрыты, да?

– Да, - сказал Нат, - но…

– Люси теперь часть нашего круга. Так решил Совет. А пока она в нашем круге, мы должны быть открытыми с ней, - Пенебригг повернулся ко мне. – Это наше правило. Мы знали друг друга до появления Скаргрейва, так что скрываться не пришло. Есть, конечно, определенные меры предосторожности. Если бы мы одевались в плащи и маски, то среди нас легко мог завестись предатель. А без них мы знаем друга. Наши лица – не секрет друг для друга, как и наши характеры.

– Обещаю, что я не предам вас, - сказала я.

– А если ее поймают? – спросил у Пенебригга Нат.

Нат всегда мог заговорить о худшем. И это помогало расти моим тревогам.

– Если Люси поймают, мы лишимся надежды, - сказал Пенебригг. – Потому и нужно рассказать ей все, что мы знаем. Тогда она может и не совершить ошибок. И если она окажется в беде, то поймет, как выпутаться. Ее безопасность, а не наша, важнее.

Нат медленно кивнул.

– Точно.

Я уже не хотела насмехаться. Я посерьезнела, понимая, как отчаянно они рассчитывают на меня, они даже готовы были жертвовать ради моей безопасности.

– Совет согласился, что мы должны сделать все, чтобы найти твою опекуншу, - сказал мне Пенебригг. – Мы не можем позволить шпионам Скаргрейва найти ее. Ради нее и ради нас. Утром мы начали передавать ее описание союзникам, мы будем ее искать.

– Спасибо, - сказала я, слова плохо выражали благодарность, что я ощущала.

– Ты спрашивала, почему мы называем себя Невидимым колледжем, - кивнул мне Пенебригг. – Название придумал основатель, сэр Барнаби Гэддинг во времена короля Чарльза. У нас не было здания, факультета, всего, что присуще обычной школе. Мы просто переписывались и разговаривали. Но у нас была незримая связь: глубокий интерес в познании мира вокруг нас, в обсуждении того, что мы узнали. И сэр Барнаби шутил, что мы – члены Невидимого колледжа, - он добавил. – Думаю, ему понравилось и сокращение.

Я плохо понимала его.

– НК или «IC», - сказал Пенебригг, вскинув брови. – «I see» - я вижу.

– Сэр Барнаби любит игру слов, - сухо сказал Нат.

– Игра или нет, но слова подходят для людей, которые верят в то, что видели своими глазами, а не полагаются на слухи и суеверия, - сказал Пенебригг. – Но так было тогда. А когда Скаргрейв пришел к власти, Невидимый колледж испытал тяжелые времена.

– Скаргрейв не любит правду, - сказал Нат. – Или сомнения и вопросы. А это основа того, что мы делаем.

Пенебригг кивнул.

– Потому он закрыл университеты. Он называл их рассадником предателей. Печально, ведь он сделал большой вклад в библиотеку Кембриджа. Но все вот так, и наш Невидимый колледж продолжил встречаться в тайне.

– И Скаргрейв никого из вас не ловил? – спросила я.

– Никого, - сказал Пенебригг. – И за это нужно благодарить сэра Барнаби. Его семья в родстве со Скаргрейвом и королем, он дружит с ними, так что его последним будут подозревать в измене. Его позиция позволяет нам встречаться и продумывать разрушение Скаргрейва, - он подвинул очки ниже и посмотрел на меня. – И ты пришла к нам, милая, когда наши планы достигли пика. Наши исследования показали, что Скаргрейв пытается разводить своих воронов.

Я нахмурилась.

– Он пытается сделать больше тенегримов?

– Именно так, - сказал Пенебригг. – Если он найдет способ, их будет сотни, а то и тысячи. И чем больше их будет, тем больше страха он посеет. Сейчас они рассеяны, далеко не добираются в королевстве, и это нам помогает. Но если Скаргрейв найдет способ наполнить небеса ими, каждая улица этой страны будет под их надзором.

Это было ужасно.

– Нам повезло, что разводить их сложно, - сказал Нат. – Нужна правильная фаза луны, и их нужно снимать с патруля на недели, чтобы они растолстели.

– А потом их нужно особенным образом кормить, - сказал Пенебригг. – Им нужно скармливать листья с дерева лунного шиповника – селенантус селенеи – иначе ни одно яйцо вылупится. Потому Невидимый колледж уничтожил три единственных известных дерева лунного шиповника.

– Значит, больше тенегримов он сделать не может, - с облегчением сказала я.

– Пока что, - сказал Нат. – Но всегда есть возможность, что обнаружится новое дерево лунного шиповника. Или что Скаргрейв обнаружит семена и вырастит дерево сам.

– И его никак нельзя остановить? – сказала я. – Найти деревья, уничтожить семена или… или что-то еще?

– Мы это и делаем, милая, - убедил меня Пенебригг. – Пока мы можем только это. И во многом заслуга юного Ната, что мы остаемся на шаг впереди Скаргрейва. Я уже потерял счет миссиям, что он провел для НК.

– Потому ты забрал книгу из библиотеки? – спросила я у Ната, надеясь, что он ответит хоть в этот раз.

Он посмотрел на Пенебригга.

– Совет разрешил рассказывать ей?

Пенебригг кивнул.

– Да, - сказал мне Нат. – Один из наших шпионов сказал, что ее стоит рассмотреть.

– Шпионы? – сеть НК была шире, чем я ожидала.

– Да, милая. У нас, как и у Скаргрейва, есть шпионы, - сказал Пенебригг. – Этот агент смог только увидеть книгу, он боялся, что если проявит больше внимания, то Скаргрейв заметит. Потому лучшим выходом было украсть ее.

– Повезло, что мы знаем дом лучше Скаргрейва, - сказал Нат.

Это меня удивило.

– Но это его дом.

– Только после Опустошения, - сказал Пенебригг. – Веками до этого он принадлежал другой семье, наполнившей его многими скрытыми лестницами и проходами. О многих уже забыли.

– Но вы о них знаете?

– Сэр Барнаби знает, - сказал Пенебригг. – Он знал дом хорошо с детства. Но он не самый здоровый человек, так что сам украсть не может. Для этого нам нужен Нат.

– Надеюсь, книга стоила проблем, - сказал Нат. – Это палимпсест, они сложные.

– Пал… что?

– Палимпсест, - сказал Пенебригг. – Это страницы старой книги, которые очистили, и сверху написали новую книгу. Если хочешь прочитать то, что там было раньше, нужен острый взгляд.

– Покажешь? – спросила я у Ната.

Он замешкался.

– Думаю, взглянуть можно.

Я прошла за ним к столу.

– Смотри на тени, - он осторожно провел пальцем по странице, и я увидела слабые линии слов под и вокруг черных букв нового текста.

– Я не могу прочитать каждое слово, - сказал он, - но тут упоминание о селенантусе в середине страницы, стоит присмотреться. Может, тут написано о лунном шиповнике, который мы еще не нашли.

– Еще деревья лунного шиповника? – мой желудок сжался. – Думаешь, Скаргрейв знает о них?