Пик правды

– Я так понимаю, рассказывали вы не только о себе? – уточнил Изотов.

– Верно. По роду профессии я был посвящен в некоторые, порой достаточно конфиденциальные, обстоятельства.

– Которые сегодня таковыми быть перестали, – усмехнулся полковник. – О ваших откровениях мы с вами поговорим чуть позже. Сейчас объясните мне, как вы, собственно говоря, из этой ситуации выкрутились. Взрывного устройства, как я понял, никакого не было. Но как вы освободились?

– Это самое ужасное из того, что сегодня было, – вздохнул Зарецкий. – Ведь мне же пообещали, что как только я все расскажу, таймер отключится. И я ведь рассказывал. Все что знал! Во всех подробностях. Вы представляете, что такое сидеть три часа связанным и говорить без умолку?

Изотов хотел было что-то ответить, но Зарецкий предупреждающе вскинул руку.

– Это риторический вопрос. Это невозможно представить, пока сам не окажешься в такой ситуации. И вот, когда я заканчиваю говорить, таймер показывает, что прошло уже сто семьдесят семь минут из тех ста восьмидесяти, что были мне отведены изначально. Я прошу, я умоляю выключить эту адскую машину. Сперва мне просто никто не отвечает, а потом.

Зарецкий вдруг всхлипнул и начал судорожно шарить руками по карманам, пока не вытащил из одного из них носовой платок.

– Я не знаю, как я не сошел с ума в это время. Сидеть и слышать, как тебе говорят, что таймер не отключается, потому что какие-то проблемы с передатчиком. Мол, извините, Олег Владиславович, накладка вышла. Но ничего, без вас мир, возможно, станет чуточку лучше. Я сижу, смотрю в зеркало и жду, когда там появится это число. Сто восемьдесят. Это ужасное ощущение, что все кончено, что ты абсолютно беспомощен и ни на что повлиять не можешь. А самое глупое, ты не знаешь, чего хочешь больше – чтобы эти оставшиеся тебе секунды тянулись как можно дольше, потому что не хочется расставаться с жизнью, или же пусть они пролетят как можно быстрее, потому что терпеть все это сил больше не осталось.

Всхлипнув, Олег Владиславович неожиданно отвернулся и замер, прижавшись лбом к оконному стеклу. Изотов нетерпеливо поджал губы, но все же не решился поторапливать окончательно утратившего над собой контроль адвоката.

– А потом время вышло, – прорыдал, не оборачиваясь, Зарецкий. – На таймере появилось это число. Сто восемьдесят. И тогда я закрыл глаза и закричал. Мне почему-то показалось, что, когда кричишь, умирать не так страшно. Вы же, наверное, видели в кино, когда солдаты идут в атаку, они всегда «Ура!» кричат. Так и я.

– Тоже «Ура!» кричали? – уточнил Илья и тут же сам устыдился всей неуместности заданного вопроса.

Обернувшись, адвокат несколько мгновений разглядывал прижимающего к груди болонку Лунина.

– Не помню, кажется, да, – неожиданно серьезно ответил Зарецкий. – Я же думал, все, конец. А тут вдруг дверь распахивается, и кто-то вбегает. Сразу несколько человек один за другим. А я даже лиц не могу различить, потому как глаза все в слезах. Одни только силуэты вижу. Тут я совсем размяк, можно сказать, отключился на несколько минут. Так что даже и не помню, как от меня скотч отдирали. Потом уже кто-то в меня вискаря прямо из горла влил, тогда вроде немного полегче стало. Поверил, что жив остался.

– А взрывного устройства там, значит, никакого не было? – Изотов кивнул на стоящее посреди комнаты кресло.

– Не было, – замотал головой Зарецкий, – ничего там вообще не было. Провода под сиденье уходили и там снизу были тоже на скотч приклеены.

– Интересно получается.

Присев на корточки, Изотов осторожно заглянул под кресло. Убедившись, что там действительно ничего нет, он с некоторым разочарованием цокнул языком.

– Взрывного устройства нет, жертв нет. Разрушений, слава богу, тоже. И что нам теперь с вами делать, Олег Владиславович? – все еще сидя на корточках, полюбопытствовал полковник. – Заявление писать будем?

– Писать? – На лице Зарецкого появилось испуганное выражение. – Ни в коем случае! Знаете, я сегодня уже столько наговорил, а если еще и писать начну, мне кажется, это уже перебор будет.

– Ну что же, – Изотов наконец медленно выпрямился, – как вам будет угодно. В таком случае, господин Зарецкий, у вас есть пять минут на сборы. Попрошу не затягивать, вертолету пора возвращаться на базу.

– Я сейчас, – суетливо закивал Олег Владиславович, – я быстро. Вы, главное, без меня не улетайте! А я быстро соберусь. Очень быстро. Хорошо?

Он заискивающе смотрел в глаза стоящего ближе к нему Изотова. Ничего не ответив, полковник лишь мрачно покачал головой и вышел из комнаты. Лунину ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Несколько минут спустя первые собравшиеся стали выходить из номеров и спускаться вниз в просторную, на пол-этажа, гостиную. Лунин с Изотовым, расположившись в двух огромных, покрытых козьими шкурами креслах, молча разглядывали присутствующих. Притаившаяся на руках у хозяина Рокси тоже внимательно поводила из стороны в сторону маленькими черными бусинками глаз. Последним в гостиной появился Зарецкий. Адвокат медленно спустился по лестнице, неся в одной руке туго набитую дорожную сумку, а в другой пластиковый, поблескивающий глянцем красный чемодан. Было видно, что измученному за утро Зарецкому такая нагрузка дается нелегко. Илье показалось, что он заметил злорадные усмешки, промелькнувшие на лицах некоторых из собравшихся.

– Все на месте? – поднялся с места Изотов. – А этот здесь, как его.

– Грачик, ара, – послышалось из противоположного угла комнаты, – я Грачик.

– И даже сам Грачик, – удовлетворенно усмехнулся полковник. – Тогда, граждане, прошу всех на выход, к вертолету.

К радости Лунина, за прошедшую четверть часа погода успела немного перемениться к лучшему. Порывистый ветер стих, а солнце, изо всех сил карабкающееся вверх по видимому только одному ему небесному холму, изо всех сил пыталось продемонстрировать свою способность на что-то большее, чем освещать усыпанные снегом горные склоны.

– Пригревает, – благодушно промурлыкал Изотов и, куда-то спрятав уже ставшую привычной недоброжелательность, подмигнул Илье: – Ну что, пойдем тряханем буржуев?

– Может, я лучше здесь, со стороны посмотрю?

Увидев, что улыбка тут же пропала с лица полковника, Лунин уточнил:

– Со стороны всегда хорошо видно.

– Ну посмотри, посмотри, – скептично нахмурившись, пробормотал Изотов, – вдруг чего интересного углядишь. О, а ты почему еще здесь?

Обернувшись, он уставился на только что вышедшего на крыльцо Грачика.

– Так ведь везде пройти надо было, свет выключить, проверить, что окна закрыты, что вода из крана не течет, – начал объяснять Корхмазян.

– Ну что, проверил, ничего у тебя не течет? – нетерпеливо перебил его полковник. – Давай в темпе вниз, тебя остальные заждались. Никак домой улететь не могут.

– Сейчас, запру только. – Грачик извлек массивную связку ключей из кармана мешковато висевшей у него на плечах телогрейки.

– Не надо ничего запирать. – Изотов попытался выхватить ключи у Корхмазяна, но тот успел отдернуть руку и спрятать ее за спину.