Пик правды

– А кто такой Памусян?

– Ной.

Изотов махнул рукой куда-то в сторону лестницы. Повернув голову, Илья удивленно нахмурился. Кроме них, в комнате никого не было, а со второго этажа еще пока никто не спускался.

– Я не понял, – честно признался Лунин.

– Картину на стене видел, – Изотов вновь махнул в сторону лестничного марша, – где мужик руки растопырил? Вот это и есть Памусян. Памусян Ной Тигранович. Ты думаешь, с чего он гостиницу так назвал?

– С чего?

Илья с любопытством повернулся к полковнику. Изотов ответил ему полным недоверия взглядом.

– Ты это сейчас серьезно или придуриваешься? Ты что, про ковчег ни разу не слышал?

– Это где каждой твари по паре? – уточнил Лунин.

– Ну слава богу, – закатил глаза под потолок Изотов. – А кто ковчег построил, не помнишь?

Еще раз взглянув на висевшее над лестницей деревянное резное панно, Лунин предположил:

– Памусян?

– Какой Памусян? – Полковник судорожно дернулся в кресле и, выпучив глаза, уставился на Лунина. – Ной! Ной его звали. Ты Библию хоть раз в руки брал?

– Брал, но не пошло как-то, – вновь проявил честность Лунин, – я больше детективы читаю.

– Детективы он читает, – фыркнул, немного успокаиваясь, Изотов. – Памусян этот в свое время первый человек был в армянской диаспоре. У нас в области точно, а может, и по всей Сибири. Ушлый товарищ, в девяностые годы, когда приватизация шла, везде подсуетиться успел. Где только не пролез в совладельцы. А потом, лет через двадцать, когда цены на все предприятия в разы подскочили, начал потихоньку от своих акций избавляться. В конце концов он почти все распродал. Уж не знаю, почему эта гостиница до сих пор нужна. Денег-то она никаких почти не приносит, больше хлопот. В свое время он ее для себя строил, говорят, любил здесь в одиночестве время проводить. На горы смотреть. Хотя и гости к нему сюда разные прилетали. Если не врут, то в десятом году даже премьер-министр тут у него ночевал.

– А кто у нас был в десятом премьер-министром? – Илья задумчиво потер переносицу. – Да неужели?

– Вот тебе и неужели, – усмехнулся Изотов. – Если честно, мне самому все это шеф рассказал, пока за тобой ехали. Но он обычно знает, что говорит.

– Это точно, – согласился Лунин. – А где сейчас этот Памусян, неизвестно? Его ведь, наверное, тоже придется допрашивать.

– Ох, Лунин, наивный ты человек, – снисходительно отозвался полковник. – Есть такие люди, которых допросить хочется, но нет никакой возможности. Вот Памусян как раз один из них.

– Он что, умер? – Илья непонимающе уставился на полковника.

– Живой. Я думаю, как его врачи лелеют, он еще нас с тобой переживет, – усмехнулся Изотов. – Руки у тебя, Лунин, коротки, чтобы Памусяна допрашивать. Уехал он. Далеко уехал.

– Это куда же? – на всякий случай спросил Лунин, заранее понимая, что командировку в «далеко» руководство точно не утвердит.

– Куда может уехать пожилой, состоятельный, вернее, очень состоятельный армянин? – ехидно ухмыльнулся Изотов. – В Израиль, конечно. Так что максимум твоих возможностей, Лунин, – это ему позвонить. По скайпу. Говорят, у тебя уже был опыт с заграничными свидетелями по видеосвязи общаться. Правда, слышал, не очень удачно все вышло.

– А вот и первые свидетели пожаловали, – уклонился от ответа Илья, которому воспоминания о видеоконференции годичной давности были не очень приятны.

– Подозреваемые, – тут же поправил его полковник, – они все пока подозреваемые.

По лестнице спускались трое. Мужчина лет шестидесяти и опирающаяся на его руку женщина, явно лет на пятнадцать моложе своего спутника. Прямо за ними следовал молодой человек, удивительно похожий на идущую перед ним женщину, только с чуть более грубыми чертами лица.

– Сипягины, – негромко прокомментировал Изотов.

Илья заглянул в список. Сипягин Артур Львович, шестьдесят два года, совладелец юридического бюро, деловой партнер Зарецкого. Его жена, Сипягина Антонина Владимировна, сорок восемь лет, совладелица строительной компании и тоже в паре с Зарецким. Денис Сипягин, их сын, двадцать восемь лет, работает заместителем директора в компании матери.

– А теперь Кожемякины, – так же тихо произнес полковник.

Кожемякиных было четверо. Первым шел глава семейства – тот самый краснолицый крепыш, получивший тычок в живот от одного из автоматчиков. Илья вновь опустил глаза в сделанные неразборчивым почерком Изотова записи. Станислав Андреевич, пятьдесят шесть лет. Совладелец строительной организации. На мгновение Илья задержал взгляд на названии компании, а потом вспомнил. Несколько гигантских баннеров именно с таким наименованием украшали выросшую совсем недавно высотку напротив его дома. Только там еще была надпись: «Квартиры от застройщика».

Отстав на несколько ступенек от своего супруга, по лестнице неторопливо спускалась Мария Александровна Кожемякина. По комплекции она немногим уступала своему мужу, но тяжеловесности в ее полноте не ощущалось. Она двигалась плавно, не касаясь руками перил и даже не глядя себе под ноги, так что со стороны могло показаться, будто она уже долгие годы изо дня в день ходит по этой лестнице, а не прилетела в гостиницу всего три дня назад.

Идущих вслед за Марией Александровной девушек Лунин идентифицировать затруднился. Изотов молчал, а понять, кто именно из двух светловолосых красавиц является шестнадцатилетней Лилией, а кто восемнадцатилетней Викторией, Илья сам так и не смог. На его взгляд, обе девушки выглядели ровесницами. Вот только одна шла, напряженно уставившись себе под ноги, а другая без всякого стеснения разглядывала сидящих в углу гостиной следователей.

Сипягины заняли три стула возле просторного обеденного стола, причем если супруги сели рядом друг с другом, то их сын предпочел выбрать один из стульев на противоположной стороне.

Важно выпятив живот, Станислав Андреевич прошествовал мимо обтянутого темной кожей дивана и плюхнулся в стоящее рядом кресло. Жена и обе дочери поспешили занять диван.

Несколько минут все собравшиеся в гостиной сидели молча, с демонстративно равнодушными лицами, не забывая при этом обмениваться изучающими взглядами, быстро перебегающими с одного человек на другого. Лишь одна из дочерей Кожемякина не обращала на присутствующих никакого внимания. Зажав ладони между коленями, она сидела, неподвижно глядя куда-то перед собой.

– Ну наконец-то, соизволили, – раздраженно пробормотал Изотов, – Латынины.

Заглядывать в список необходимости уже не было. За это время Илья успел его выучить фактически наизусть. Латынин Михаил Леонидович, сорок четыре года, партнер Кожемякина по строительному бизнесу. Как много строителей в одном месте, успел подумать Лунин, прежде чем другая мысль вытеснила все остальные из его сознания. Вернее, это была не одна мысль, а целый туго сплетенный между собой клубок, мечущийся из стороны в сторону. Так, будто им играет не на шутку разошедшийся невидимый котенок. «До чего же она хороша! Чертовски хороша! Ей ведь всего двадцать пять. Это что же, у них разница девятнадцать лет? Ничего себе».

Лунину вдруг показалось, что внимание всех присутствующих обращено именно на него, более того, все находящиеся в огромном зале имеют возможность видеть, что происходит в его голове, понимать весь творящийся в ней хаос. Уткнувшись лицом в список обитателей «Ковчега», Илья машинально нашел нужную строчку. Латынина Татьяна Николаевна. Да, двадцать пять. Не работает.

– А вот и наш терпила. – Голос Изотова вывел Илью из состояния ступора. – Вроде ничего, взбодрился.

И действительно, Зарецкий довольно быстро спустился на первый этаж. На последней ступени он на мгновение задержался, очевидно выбирая место, где ему будет комфортнее расположиться, после чего направился к обеденному столу, вокруг которого оставалось еще много свободных стульев. К этому времени Латынины успели занять еще один из стоящих в гостиной диванов. Илья заметил, как Татьяна Николаевна положила руку на колено мужу, а тот в ответ накрыл ее своею ладонью.