Пирос

— Эй, Эд. — Эдвард вздрогнул и повернулся к Филиппу. — Тебя маман зовёт.

— Почему это говоришь ты, а не кто-то… другой? — спросил Эдвард, спрыгивая с подоконника. Обычно к матери его звали слуги или гувернёр.

Филипп криво усмехнулся.

— Потому что зовёт она тебя на подгонку костюма, на которой только что был я. Чего не сделаешь, чтобы отделаться от этого.

Эдвард весело хмыкнул — примерка костюмов перед балами и приёмами была общей их бедой.

— Мне кажется, мама жалеет, что у неё нет дочери, — сказал он, — и отыгрывается на нас.

Филипп прыснул и покачал головой. Эдвард пожал плечами и ушёл, а Филипп сел на подоконник и прислонился лбом к холодному стеклу. На нём тут же образовался след от его дыхания. У Филиппа ужасно болела голова, и он надеялся, что так станет хоть немного легче. Какое-то время он просто смотрел во двор, медленно моргая и вдыхая через рот. Прямо под окнами — сухая, бледно-зелёная трава, голые кусты, покрытые тонким инеем. Замковая стена, обвитая ветвями низких, слабых деревец, напротив окна казалась серой. Как и фонтаны, что краем глаза видел Филипп левее по парковой аллее. Там, в стылой дождевой воде, ещё плавали гнилые листья. В этом году, несмотря на то что первый зимний месяц был на исходе, на Пиросе так и не выпал снег. Осень тоже стояла долго. Заморозки начались совсем недавно.

Виски сдавило новой волной боли. Филипп зажмурился, но уже через миг распахнул глаза, пронзённый внезапным предчувствием. На него смотрел человек. Филипп мог поклясться — секунду назад его не было. Незнакомец стоял под окном, держа в руке посох с мерцающим кристаллом на верхушке, и смотрел из-под капюшона, полностью скрывавшего лицо. Филипп не видел глаз, но пронизывающий насквозь взгляд ощущал прекрасно. Под этим взглядом он замер, не смея даже дышать.

Словно убедившись, что на него смотрят, незнакомец отвернулся и начал чертить посохом на дорожке непонятные линии. Филипп насторожился и, забыв о боли, прижался к стеклу, внимательно следя за его действиями. И вдруг понял: в разрозненных линиях вырисовывались драконы! Из их схематичных пастей вырывались клубы пламени, а люди и странные машины, как на оживших картинках, горели в чёрточках огня. Секундой позже Филипп разглядел над драконами нечто, похожее на щит или герб с буквой «П». «Пирос», — догадался он и перевёл взгляд на «атакованных» драконами. Над ними был щит с буквой «Р».

— Ну конечно… — выдохнул Филипп и тут же стёр со стекла пар, чтобы ничего не пропустить.

Но человек в плаще закончил и снова взглянул на Филиппа. Резкий порыв ветра вырвал из-под капюшона длинные седые волосы, взметнул плащ — и человек рассыпался множеством снежинок. Они вихрем пролетели над травой, взмыли в небо — и на землю обрушился снегопад.

* * *

Уже на следующий день после этого странного происшествия состоялся бал по поводу семнадцатилетия Филиппа. Разумеется, приглашены были все члены Восточного Альянса и, традиционно, богатые и влиятельные семьи Пироса, которым, однако, было предложено уехать после празднества. Никто не смел спорить.

Приглашённые, как и виновник торжества, понимали: бал устраивали для сбора Альянса без привлечения лишнего внимания, а потому все вели себя так, словно пришли именно на праздник, а не на политический приём, где рано или поздно придётся говорить о неприятной для всей восточной части Мэтрика разгорающейся войне. Все поздравления имениннику были данью вежливости, на самом деле гостей больше занимала политическая часть «праздника». И Филипп, со сдержанной улыбкой принимая поздравления и подарки, не мог никого за это винить — его собственные мысли были заняты тем же. Он догадывался, что отец будет опять просить о военной поддержке, потому что иначе против теневых магов Райдоса, да ещё и владеющих немагическим оружием, его королевству просто не выстоять. С начала осени обстановка обострилась. Немагическое оружие пускалось в ход всё чаще и чаще, и Пирос оказался в западне. У них не было выхода в океан, не было стабильного партнёрства с Форкселли — и не было чертежей, чтобы наладить производство подобной техники. Командование находилось в постоянном напряжении, пытаясь передумать, переписать стратегии. Изначально расчёт шёл только на магию…

Члены альянса не могли не понимать критичность ситуации, и Филипп намеревался узнать их решение из первых уст. Он знал, как это сделать. Более того, он уже такое проворачивал. Но в этот раз ему нужен был ещё один человек. Тот стоял в углу зала, в тени под колонной, где его, казалось, никто и не замечал, и ждал Филиппа. У них была договорённость.

Когда торжественная часть закончилась и гости переключили внимание друг на друга, обсуждая только им интересные новости, Филипп направился к выходу. Он как бы невзначай взглянул на долговязого рыжего молодого человека и едва заметно кивнул, мол, следуй за мной. И тот, выждав пару секунд, тоже покинул зал.

Они встретились в коридоре. Молодой человек поравнялся с замедлившим шаг Филиппом, и тот с дружеской улыбкой протянул руку.

— Здравствуй, Уибер.

— Рад вас видеть, ваше высочество, — сдержанно ответил он, бросая взгляд на проходящих мимо девушек.

Те кокетливо засмеялись. Уибер втянул голову в плечи и поправил очки в тонкой оправе.

— Мило, — прокомментировал Филипп, не оборачиваясь на девушек. — Пройдём со мной. Нам нужно как можно меньше глаз. Ты ведь принёс?

— Разумеется. — Уибер постучал ладонью по левой стороне груди. Там, во внутреннем кармане, у него находился чип в форме жука, который они с Корнелием Уэром разрабатывали для Филиппа. — Где мне тебе это показать? — спросил Уибер, оглядываясь по сторонам.

Коридор был пуст, но Филипп покачал головой. Здесь было ненадёжно. Везде, где могли появиться люди, было ненадёжно. Он повёл друга в свою «тайную комнату» — единственное место в замке, в котором был уверен. Там Уибер, удивлённо окинув взглядом тёмное и пыльное помещение, пожал плечами и достал жучка. Выглядел он как украшение размером с мизинец со сверкающим камнем вместо тельца, с золотыми лапками и усиками.

— Его нужно прикрепить на синернист, — сказал Уибер, многозначительно кивнув.

Филипп тут же достал прибор. Они посадили украшенье на большой перламутровый камень, и жучок обхватил его. Филипп нажал на кнопку, и… Ничего не произошло. Он поднял глаза на Уибера. Тот почесал затылок, недовольно сжимая губы. Он такой исход ожидал, но надеялся избежать.

— Расстояние не отрегулировано, — пояснил он. — Не согласовано с камерой в зале, с параметрами замка. Возможно, у вас тут поля какие-то его глушат…

— Не должны, — мотнул головой Филипп. — Мы с Корнелием это обсуждали, когда он показывал экспериментальную версию. Он настроил жука так же, как и старый маячок, а тот до сих пор хорошо работает.

— Тогда нужно найти место, где будет ловить. Был бы Корнелий, он, может быть, придумал бы, как всё исправить прямо здесь и сейчас, но…

Уибер развёл руками. Филипп понимающе закивал, кривя губы. Корнелий Уэр, несмотря на все его выдающиеся способности, был обычным человеком с Вейера, без выдающегося происхождения, без родословной… Вход на балы ему был заказан.

— Плохо, — покачал головой Филипп. — Если я буду где-то близко, и меня, и прибор кто-нибудь засечёт.

— Никто даже не подумает о том, что их подслушивают. В прошлый раз ведь прокатило, верно?

— Верно. — Филипп потёр подбородок. — Тогда нужно быстрее найти место и обеспечить себе доступ туда во время совещания. Оно должно быть завтра после обеда.

— Удачи, Фил, — сказал Уибер с виноватым видом. — Если всё будет совсем плохо и прибор не заработает, ты можешь воспользоваться старой игрушкой. — Он кивнул на стоящий на тумбе прибор с круглым крупным камнем, похожий на синернист.

— Спасибо, Уибер, — усмехнулся Филипп, — но я хочу проверить эту. Если прибор работает, мы потом всё исправим. Возвращайся в зал, а я пойду найду место, откуда будет ловить сигнал.