Письмо

«Детство» Толстого… Наставник хлопушку Взял, обходя близоруко кровать… Мать на дежурстве. И можно в подушку Плакать и мамин халат целовать…

«Ворота — настежь. В доме плач…»

Ворота — настежь. В доме плач О самом дорогом и милом, А он — подчёркнуто незряч, Лиловогуб и пахнет мылом Хозяйственным. И потому, Что жизнь мальца — письмо в конверте, И мне, И брату моему В новинку едкий запах смерти. И мы выходим на балкон, Где крашеная крышка гроба, Чтоб стала бронзовой ладонь — Касаемся мы крышки оба. О, детский бронзовый привет, О, жизнь, которая в зачатке!.. Возьмёт на крышке гроба дед В могилу эти отпечатки. Но птица жизни — высока — Кружит над майской круговертью, И рано понимать пока, Что встали в очередь за смертью…

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Неужели всё это однажды со мною случалось: Фиолетовый ветер бакинские кроны качал И несмелое чувство в смущённую душу стучалось, И худой виноградник в бакинские стёкла стучал… И текли переулком, сверкая боками, машины, И закат разгорался над морем, пустынно-багров. Пахло газом и хлоркой, и вкрадчивый запах мышиный Доносил ветерок из глубоких бакинских дворов. И висели веранды, точней — деревянные грозди, И, зажав сигарету в углу непреклонного рта, Старичок в башмаки заколачивал мелкие гвозди, И была в этом стуке размеренность и доброта. И пространство синело, и небо густело, и ночью На бульваре шумели чинары, стоящие в ряд, И рука твою лёгкую руку искала на ощупь, И стучали сердца, и, казалось, что пальцы горят! И дорогу от моря судьба отмечала столбами, И за спинами страшно шептала ночная вода. Я желал осторожно к щеке прикоснуться губами, Но тогда не посмел и потом, и уже никогда…

ВЕСНА

На город снизошла весна, Подобная, пожалуй, чуду. И серой скукой ремесла Я занимать себя не буду. Сухому вороху бумаг И виршам из поэмы новой Я предпочёл широкий шаг По жиже скользкой и вишнёвой. Я предпочёл, хмельной слегка, Дойти с приятелем до Трубной И выпить пива у ларька Из кружки, по-мужицки крупной. Я предпочёл узреть мельком У девушки, сидящей в сквере, Полоску тела над чулком, Как свет, мелькнувший из-под двери. Я предпочёл увидеть лёд, Который бьют кайлом с размаха. Я чую запах талых вод, Как раненую дичь — собака…

НОЧНЫЕ СТИХИ

Хлопнули дверью, сверкнуло стекло в темноте, Гаснет звезда, отражаясь на чёрном капоте. На угомон в городской беспокойной черте Звуки ушли по волнам человеческой плоти. Здравствуй, прохлада!.. Теперь о заботах — молчок. Общая кухня добреет в оранжевом свете, Чайник, кипя, свиристит, как запечный сверчок, Новый кроссворд напечатан в вечерней газете. Завтра суббота. В приёмнике переносном Тихая музыка комнату переплывает. Слышится треск за стеной, то сосед перед сном Свой допотопный коричневый шкаф открывает. Зрелая ночь целиком завладела Москвой, Лишь запоздало спешит по Кропоткинской транспорт Да ветерок-бедолага приносит морской Шум нескончаемый — голос родного пространства. Это деревьям не спится в московской ночи — Тесен деревьям бульвара асфальтовый ворот, И с этажа своего, как с большой каланчи, Я наблюдаю уснувший в мерцании город…

КРОПОТКИНСКИЙ ПЕРЕУЛОК

Воскресный переулок пуст. Весенний день таит предвестье, И кажется, что каждый куст Крадётся — не стоит на месте. Чего-то ждут и вяз, и клён, Шумящие у поворота, И я, нечаянно влюблён, От этой жизни жду чего-то. Вдоль магазинного стекла, Потоком ветра уносимый, Пух облетает, и дела Чудесны и необъяснимы… Плывут неспешно облака, Застенчив день, светла прогулка. И ждёт судьба — наверняка В двух-трёх шагах от переулка.

СЕНТЯБРЬ

Жёлтые листья летят и летят на газон. Стали длиннее и глуше осенние ночи. Срок, что зовётся брезентовым словом «сезон», Связан в узлы, увезён из весёлого Сочи. Только чуть слышно оконные рамы поют, И переулком течёт голосов перекличка. Да, вспоминая с улыбкою лёгкой про юг, Летний загар неохотно смывает москвичка…

«Зачем прибегаешь из области лет…»

Н. Буркуновой

Зачем прибегаешь из области лет, Ушедших в преданье, ко мне на свиданье под утро?.. Куда исчезаешь в ленивый февральский рассвет, Когда на земле существу неуютно и утло?.. Чья давняя-давняя радость блуждает тайком Среди проступающих из темноты очертаний, Когда согреваю себя благодатным чайком На детстве настоянных утренних воспоминаний?.. Какая заминка, какой безмятежный провал, Какая в провале на миг возникает картина!.. А всё потому, что над городом май пировал И время моё, как и всякое, необратимо. За окнами город гремит на трамвайных путях, И жизни моей не сойти с монотонного рейса. Но тут выручает второй и десятый пустяк, Второй и десятый… Припомни на миг и согрейся. Идёт каботаж одиночеству наперерез, Забытые люди толпятся на станции «Сходня»… Я ими заполнен, как птицами — утренний лес, И то, что случалось, вторично случилось сегодня. 1971

ПРОСЬБА

И вы, Посещавшие шумное наше жильё, И ты, Зазывавший ночными звонками куда-то, Я вас заклинаю, Чтоб вы пощадили её, Поскольку она И наивна, И не виновата. И вас заклинаю, Микробы, Машины, Моря! Да будут уступы, Да будут углы как из ваты! И пусть не забудется Горькая просьба моя, Поскольку она И наивна, И не виновата.