Письмо

И снежинки, слетаясь, стучатся в оконную раму, И дубовым становится стол перочинно-складной… Ты весёлых друзей пригласи и покойную маму Усади в уголок, чтоб ей не было скучно одной В этот вечер, когда за спиной открываются бездны И на миг вспоминается зыбкая детская тайна… — Вам салат положить или крылышко?.. — Будьте любезны!.. И пошла мешанина, и начали свечи тушить, И опять вперемежку — Высоцкий, Матье, Челентано И слова из романса: «Мне некуда больше спешить…»

13

И слова из романса: «Мне некуда больше спешить…» Про себя повторяю в застольном пустом разговоре. И мотив продолжает в прокуренном горле першить, И пролётка стоит на холодном российском просторе. И сидит в ней надменный писатель в английском плаще, Словно кондор, уставясь в сырое осеннее небо. О, старинная грусть и мечтания, и вообще Чепуха, вспоминать о которой смешно и нелепо! Как любил я тебя в девятнадцать рассеянных лет, Навсегда покидая свой край, где Кяпяз и Кура!.. Но меня уже нет и девчушки хохочущей нет, И машина за КрАЗом уныло ползёт с косогора, И о том, что спешил неизвестно зачем и куда, Так и хочется крикнуть в петлистое ухо шофёра.

14

Так и хочется крикнуть в петлистое ухо шофёра: — Не гони лошадей по разбитой своей мостовой! Им уже не нужны ни ямщицкая глотка, ни шпора, И зелёный бензин заменил табунку водопой. Пусть они постоят бестелесные, холочка — к холке… Колеся вдоль погостов, базаров, ангаров и школ, Я вполне преуспел в запоздалой своей самоволке И без них обойдусь, догоняя того, кто ушёл. Лошадиные силы души и душевные силы мотора!.. Перепуталось всё: из камней создают виноград И детали растят на бесхозной земле у забора, И тебе самому твой угрюмый характер несносен; Только как разобраться в потерях и кто виноват? По дороге в Загорск понимаешь невольно, что осень…

МАГИСТРАЛ

По дороге в Загорск понимаешь невольно, что осень Растеряла июньскую удаль и августа пышную власть, Что дороги больны, что темнеет не в десять, а в восемь, Что тоскуют поля и судьба не совсем удалась. Что с рожденьем ребёнка теряется право на выбор, И душе тяжело состоять при раскладе таком, Где семейный сонет исключил холостяцкий верлибр И нельзя разлюбить, и противно влюбляться тайком… По дороге в Загорск понимаешь невольно, что время Не кафтан и судьбы никому не дано перешить, Коли водка сладка, коли сделалось горьким варенье, Коли осень для бедного сердца плохая опора… И слова из романса: «Мне некуда больше спешить…» Так и хочется крикнуть в петлистое ухо шофёра. 1978–1985–1987

6 Из цикла «ДАЛЁКАЯ ТЕТРАДЬ»

«Я маленький и пьяный человек…»

Я маленький и пьяный человек. Я возжелал в России стать пиитом, Нелепый, как в музее — чебурек Или как лозунг, набранный петитом. Мои просторы, как декабрь, наги, Но мне знакома зоркость зверолова. И боль, как пёс, присела у ноги, И вместе мы выслеживаем Слово. 1970, 1997

«Когда соловьёнок впервые пытается петь…»

Когда соловьёнок впервые пытается петь, Ночную прохладу неопытным горлом ловя, Как важно ему за своею спиною иметь Разбойную тень удалого сорви-соловья. Как важно ему, затевая искусство в кустах, Знать чистую силу большого и звонкого пенья, Чтоб стать голубым языком в соловьиных кострах, Стать звуком чудесным, укутанным в серые перья. Как важно… Но это порою судьбе невдомёк: Обижен прекрасный, а некто, глядишь, зацелован. Учитель поёт, но судьба выставляет силок — И вот уже бьётся учитель в силке птицелова. Нарушена связь восприятия и словаря Рулад соловьиных… Поёт соловьёнок мучительно. Как важно ему превзойти самого соловья, Но как превзойти, если нет на деревьях учителя…

ДВОЕ

В седые дали ноября Уходят ветлы… Б. Пастернак

С прошедшей ночи мир белёс, И в нём, уже безжуравлином, Засыпал кто-то нафталином Листву, опавшую с берёз. А справа, в сумраке осеннем, Как образ горя — за словами, Кладбище странным поселеньем Возникло сразу за стволами. И вдоль него, через кустарники, Я вышел к полю в свете слабом, Где встретил двух, что взявшись за руки — На сквозняке да по ухабам. Она была в пальтишке кожаном, А он — худой — в плаще линялом В пространстве тусклом и скукоженном Терялся день за перевалом Но было что-то очень вешнее В повадках пары мимолётной, Была раскованность нездешняя И ощущенье силы взлётной.