Письмо

Весенний день оглох от гомона ворон, Стоит, облокотясь, у заводской конторы. И если поглядеть, то с четырёх сторон Свинчаткою небес окружены просторы. Но если подышать всей грудью, то на миг Почувствуешь размах, не знающий опоры, — Вот почему сюда бежали напрямик Солдаты, кузнецы, раскольники и воры. Здесь нету суеты заласканных земель, Здесь всё наперечёт, здесь «только» или «кроме». Как исповедь души, вобравшей вешний хмель, На сотни русских вёрст разбросанные комья Передо мной лежат в суровой наготе, Но что-то в них живёт мучительно и свято. Такая нагота присутствует в Христе, Распятая земля — воистину распята… 1978

ПРОГУЛКА

Во мне воспоминаний и утрат Уже гораздо больше, чем надежд И радостей, А потому не буду На будущее составлять прогнозы, Но хочется воскликнуть невзначай: «Как быстро мы состарились, приятель, От Пушкина спускаясь по Тверскому!.. И радости, Которыми, казалось, Пропитан воздух, Поглотил туман. И женщины, Которых мы любили, Уже старухи…» Дует ровный ветер, Кленовый лист влетает в подворотню, И я приподнимаю воротник. На мне чернильно-синие штаны И скромное пальто из ГДР — Страны, не существующей на свете… 1990

«Сжимается шагрень страны…»

Сжимается шагрень страны, И веет ужасом гражданки На празднике у Сатаны, И оспа русской перебранки Картечью бьёт по кирпичу, И волки рыщут по Отчизне, И хочется задуть свечу Своей сентиментальной жизни. Но даже там, где рвётся нить Судьбы, поправшей дрязги НЭПа, На дальних перекрёстках неба Души не умиротворить… 1992

«Невесело в моей больной отчизне…»

Невесело в моей больной отчизне, Невесело жнецу и соловью. Я снова жду слепого хода жизни. А потому тоскую или пью. Невесело, куда бы ни пошёл, — Везде следы разора и разлада. Голодным детям чопорный посол В больницу шлёт коробку шоколада. Освободясь от лошадиных шор, Толпа берёт билеты до америк, И Бога я молю, чтоб не ушёл Под нашими ногами русский берег… 1990

4 Из цикла «ПЕСОК И МРАМОР»

«Благословенна память…»

Благословенна память, Повёрнутая вспять. Ты будешь больно падать, Да редко вспоминать. Осядет снегом горе, Дитя увидит свет… В естественном отборе Для боли места нет. Лишь память о хорошем, О том, Что стало прошлым, О нежности, Которой Ещё принадлежу, О голосе любимом, О том, Что стало дымом, Необъяснимым дымом, Которым дорожу…

ОКТЯБРЬ

Когда идёт вдоль сумрачных полей Согбенною цепочкой велокросса В затылок перелёту журавлей, Затылком к ветру — тонкая берёза, Когда гнетёт какой-то грустный долг И перед прошлым чувствуешь вину, Когда проходит день, как будто полк, Без музыки идущий на войну, Когда вокруг пугает пустота И кажется, что время убывает, Когда в пространстве правит простота, С которой холод листья убивает, Когда в моём заплаканном краю Весёлый мир освистан и повергнут, В такие дни я потихоньку пью Остывший чай и горьковатый вермут. Я в комнате своей сижу один, Кренится дождь, уныл и бесконечен, Толпится небо в прорези гардин, Но всё-таки приятны этот вечер И память о подробностях лица, Забытою, как карточка в конверте… А дождь идёт, и нет ему конца, И нет конца житейской круговерти. 1975

МИХАЙЛОВСКОЕ

Пустые небеса. Туманом, словно войлоком, Укутаны поля и облетевший лес. И день, Что грязь месил И в дождь волокся волоком, Уже сошёл на нет И в сумерках исчез. И конь уже устал. Но вот за палисадником Сквозным, как решето, Гнилой навес навис, И в сени со двора За спешившимся всадником Из темноты вошёл, Кося зрачком, Борис. Кто звал его сюда, Какая ворожея?.. Неужто есть резон Повесе привечать Бездомного царя — Кошмар воображенья, На чьи черты легла Кровавая печать?.. Но, бросив трость на стол И встав возле камина, Хозяин поглядел На отблеск вороной Решётки И на то, Как в сумерках карминно Горит ушедший век Рельефной стороной. Подумал: хорошо, Что облаком владею. Мирская власть — обман, Когда слетает лист И гордый властелин, Подобный лицедею, Уходит в никуда Из-за пустых кулис. Не лучше ли вина Пригубить и забыться, Как мёрзлые поля — Под вой осенних пург, И вовсе позабыть, Что где-то есть столица — Холодный истукан, Туманный Петербург… Но нет, ещё нужны Забавы и округлый Прохладный локоток, И вальса круговерть, И карты, и метель, Пока играет в куклы Подросток Натали — Его любовь и смерть… Но нет, ещё нужны И молодость, и поза, И лёгкого пера Причудливый каприз, Хоть и присел в углу Предчувствием допроса Томимый и вконец Измученный Борис…

ЧИТАЯ СТАТЬЮ О ГЕНЕРАЛЕ М. Д. СКОБЕЛЕВЕ

Я в памяти событья перебрал. Точнее, не событья, а намётки: Неясные, как лёгкий след подмётки: Где вестовой прошёл, где генерал, Где проходил Желябов, где пустой И ветреный, но симпатичный денди?.. Одно лишь ясно: вот ходили дети, Вот Тютчев, Достоевский и Толстой. А вот спешит Кибальчич проходным Сквозным двором, неся в пакете порох… Следы… следы… Журналов жухлый ворох С похмелья ворошу по выходным. А вот ещё один неясный след Героя Плевны и других сражений, Что в ресторане был без сожалений Отравлен кем-то… Заглянул — ослеп. История, как Библия, темна, Настолько безвозвратна, что не надо В подвалах затоваренного склада Искать архивы, путать имена… 1978

ПАМЯТИ БАБУШКИ

За стёклами хлопья витали, Разъезжая площадь пуста. В ночные безбрежные дали Вокзал отпустил поезда.